Буря разыгрывалась все сильней, все ожесточенней становились порывы ветра, все громче и отчаянней его завывания и свист. Поселок словно растворился в этой осязаемой, но невидимой лавине ревущего воздуха.
Капитан Соколовский остановился у одноэтажного небольшого дома у подножия дюны и сказал Дзенису:
– Здесь!
Калитка не поддавалась, наверно, требовался какой‑ то особый прием. Два милиционера поспешили на помощь капитану.
Осторожно пробираясь, Дзенис и Соколовский проникли в сад и обошли вокруг дома. Ставни на окнах были закрыты. Свет нигде не пробивался.
– Возможно, еще никого нет, – шепотом заметил капитан.
– Что ж, подождем. Но, полагаю, он дома. Наверно, спит уже. Расставь своих людей под окнами, на случай, если вздумает бежать. Робежниек пусть подождет в саду. Позовем, когда будет надо.
Дзенис говорил все это Соколовскому прямо в ухо, но ветер подхватывал слова и относил в сторону. Капитан больше догадывался, чем слышал.
Втроем с Трубеком они остановились перед входной дверью и постучали. Громко и нетерпеливо, как люди, которым некогда ждать.
За ставнями заблестел электрический свет. Послышались шаги.
– Кто там? – спросил женский голос.
Соколовский опустил руку в карман и ощутил холодный металл пистолета.
– Телеграмма. Срочная!
Дверь приоткрылась. В нее ворвался ветер и распахнул настежь. Капитан бросился вперед, оттолкнул опешившую женщину и вбежал в комнату.
Подушки на широком диване были смяты, одеяло откинуто в сторону. Возле шкафа торопливо одевался высокий мужчина. При виде Соколовского он шарахнулся к окну.
– Руки вверх! – приказал капитан.
Мужчина побледнел и медленно поднял руки. Подбежавший Трубек обыскал карманы и положил на стол среднего размера складной нож.
– Садитесь, – капитан стволом пистолета указал на стул, затем обратился к стоявшей тут же женщине, в глазах которой застыл ужас. – А вы подождите в другой комнате.
Стоящий в двери Дзенис внимательно рассматривал задержанного. Крепкий подбородок и резко очерченные скулы делали лицо молодого человека энергичным и запоминающимся. Такие люди умеют добиваться поставленной себе цели. Только эта цель иной раз бывает неблаговидной.
Дзенис сделал несколько шагов вперед и остановился перед задержанным. Соколовский с Трубеком отошли в сторонку, чтобы не мешать Дзенису. Они знали, какое большое значение имеют именно эти первые вопросы.
В комнате тишина. А за окном шумит ветер, рвет с окон ставни, сотрясает оконные стекла, будто хочет ворваться в комнату, чтобы покарать зло.
Помощник прокурора нарушил молчание.
– Ваша фамилия Инус?
– Да. Что вам от меня надо?
– Вы работаете в гараже на улице Бирзниека – Упита?
– Да, я там работаю.
Задержанный наклонился вперед и положил руки на стол. Он прилагал все усилия к тому, чтобы сохранить внешнее спокойствие. Но от внимания Дзениса не ускользнули побелевшие ногти Инуса. Он машинально изо всех сил давил пальцами на поверхность стола, словно пытался отломить край доски.
Помощник прокурора не подал виду, что заметил внутреннюю тревогу Инуса. Взял стул, сел рядом.
– Да, Инус, нам с вами давно пора было встретиться и поговорить по душам. Я узнал, что сегодня вы ночуете у своей очередной подружки, и потому решил посетить вас. Предупреждаю, что наш разговор записывается на магнитофон.
Инус напряженно смотрел на Дзениса. Он то сжимал кулаки, то просто прижимал с силой ладони друг к дружке, то вцеплялся в край стола. Хоть бы скорей началась предстоящая словесная дуэль, скорей бы узнать, какие заряды приготовил противник.
– Сегодня в гараже много было работы? – после небольшой паузы вновь заговорил Дзенис.
– Хватало.
– Мотор меняли на грузовике?
Во взгляде Инуса промелькнуло любопытство.
– Ну и что?
– Канительное дело, я бы сказал.
– Конечно. Ухайдакались как черти.
– А вчера?
– Каждый день хватает.
– Меня интересует, чем вы занимались вчера.
– Разная была работа.
– Весь день были в гараже?
– Сегодня весь.
– А вчера?
Инус взглянул исподлобья на прокурора. Дзенис подбодрил:
– Смелей, смелей, молодой человек. Будем взаимно откровенны. Я ведь не скрываю то, что собрал о вас сведения.
– Для чего же тогда спрашивать?
– Хочу, чтобы вы сами рассказали, где были вчера в рабочее время.
– Уезжал.
– Точнее.
– Мне надо было срочно быть в Каунасе. Начальник разрешил взять служебную машину, чтобы к вечеру вернуться обратно.
– Красный «Москвич»?
– Да.
– Стало быть, поехали в Каунас. А приехали в Палангу. Насколько мне известно, Паланга далеко в стороне.
Инус закусил губу: уже всплыло и это! Но он был убежден, что уехал никем не замеченный. Что им известно еще? Осторожная разведка могла бы принести некоторую ясность. И он ответил вопросом на вопрос:
– С чего вы взяли, что я был в Паланге?
Дзенис обратился к Соколовскому.
– Позовите Робежниека.
Через минуту в дверях появился адвокат. Рука у него по‑прежнему была на перевязи. Инус поднял глаза и обомлел. Пальцы разжались и выпустили край стола, руки упали на колени.
– Ну, Инус, теперь будете говорить? Или свести вас с Алидой Лоренц? Она в Риге и не откажется от удовольствия сказать о вас пару слов.
Дзенис посмотрел на репродукцию в рамке на стене, «Девятый вал» Айвазовского. В море бушует шторм. Люди с погибшего корабля судорожно вцепились в обломок мачты. А сверху на них накатывается огромная волна. Нет, не удержаться!
– Что вы от меня хотите? – глухо вытолкнул из себя Инус.
Итак, начиналась традиционная дуэль следователя и допрашиваемого. По‑разному протекают подобные схватки.
Те, кто переступил черту закона по легкомыслию или по слабости характера, сдаются быстро, понимают и раскаиваются. Матерый же преступник борется отчаянно. Цепляется за малейшую возможность вывернуться, отступает лишь под напором превосходящей силы, последовательно сдавая позицию за позицией. И, будучи положен на обе лопатки, все равно норовит вырваться. Однако уже в самом начале схватки, где‑то в подсознании, преступник чувствует, что следователь рано или поздно одержит над ним победу, потому что на стороне следствия правда.
Сознает это и следователь и потому непрерывно атакует. Кое‑кто начинает допрос, располагая лишь отдельными косвенными доказательствами. Однако притворяется, будто ему известно все, старается запутать допрашиваемого в сетях противоречивых показаний и вырвать признание в последующем психологическом наступлении. Этот путь короче, но и чреват опасностями. Как только преступнику удается нащупать слабые места в обвинении, так все ухищрения следователя идут насмарку.
