три наполненных любовью и заботой месяца.
С каждым днем все тяжелее было ей, ведь живот все рос и рос, а второй близнец не хотел появляться на свет. Прошел нужный срок, и еще неделя, и еще, а его все не было и не было. Пришла мама к врачам и говорит: «Не появляется он на свет. Шевелится, реагирует, но не слушается. Что же делать мне?» Покачали врачи головами, потрогали живот и молвят: «Ложитесь-ка, мама, к нам. Придется стимулировать роды».
Всю ночь мама страдала, маялась и не находила себе места. Врачи ввели ей лекарство, после которого она закричала белугой от ужасной боли. Все ее внутренности скрутило, руки и ноги отнялись, она плакала и истекала кровью. Второй брат оказался слишком большим и не мог появиться на свет сам. Врачи видели страдания мамы и приняли решение достать близнеца сами. Они пытались остановить кровотечение, прежде чем сделать разрез, но ждать больше не было возможности. Ее спину проткнули большим шприцом, впрыснули лекарство и заставили лечь на стол. Врачи почти час доставали мальчика, пока мама беззвучно плакала и молилась. Ускользающим сознанием она услышала крик второго сына. И ее пульс остановился.
Сбежалась вся больница. Врачи пытались вернуть маму к жизни, но она уже не отзывалась на их зов. Крови было так много, что, казалось, вся операционная в ней. Посмотрели они на второго близнеца и дали ему имя Смерть.
Братья оказались очень похожи внешне, но их характеры – абсолютно разными. Звезда всегда тянулся к брату, ведь чувствовал, что этот мальчик с таким же лицом, как у него, родственная душа и единственный близкий человек, не считая бабушки, которая приютила их и взялась воспитывать после смерти мамы. Только Смерть не отвечал ему взаимностью. Он был так холоден и равнодушен, словно ничто и никто его не волновало. Рос замкнутым, ни с кем не общался и не открывал душу даже брату-близнецу.
Время шло, и вместе с ним росли и мальчики. Годы разводили их по разным сторонам все дальше и дальше. Звезда горел мечтой найти единомышленников и друзей, сиять для сотен тысяч и рисовать улыбки на лицах людей. Смерть же жил сам по себе, закрывался все больше и становился все худее и мрачнее.
Пока однажды они не встретили красивого незнакомца, который открыл им истину. Он показал братьям их настоящее предназначение, указал цель и назвал Воронами. Выслушав незнакомца, Смерть беспрекословно принял новую философию. Он встал на колени и с несвойственной ему страстью присягнул на верность Верховному.
Звезда посмотрел на брата и почувствовал то, чего не ведал ранее – ревность. Она ядовитым плющом сдавила его сердце и отравила душу. Но он любил брата и последовал за ним, ведь не представлял свою жизнь без него. Вороны говорили об одиночестве, что испытывал каждый из них до воссоединения со Стаей. Только – какая ирония! – Звезда почувствовал себя еще более одиноким с ними, чем когда оставался наедине с собой.
Красивый незнакомец, если быть до конца честным, и в нем вызвал приятный трепет, незнакомый до того. И разрывали первого брата противоречивые эмоции. Искал он поддержки всюду, находил в словах Воронов и успокаивался на время. Заметил Верховный метания Звезды и спросил прямо: «Что бы ты хотел? Что способно успокоить твою мечущуюся душу?» И тот без тени стеснения признался: «Быть с братом рядом. По-настоящему рядом».
И Верховный исполнил его желание. В тот торжественный день, занеся ножи одновременно, Звезда и Смерть, два брата-близнеца, ощутили незримую и столь крепкую связь, что ранее была между ними лишь в материнской утробе. В день посвящения их души пели в унисон и слились в одно целое, неделимое. На краткий миг. Или меньше даже. Но и этого было много. И только тогда Звезда полюбил Воронов так же самозабвенно и искренне, как любил их брат.
Мик замолчал, взглянул на мерно дышащую во сне девушку и с улыбкой приподнял плед, осторожно укрыв ее плечи.
II
– …мы ошиблись, – этими словами Белый закончил свой рассказ о допросе Кирилла.
Тишина в трубке не предвещала ничего хорошего. Он дал собеседнику время переварить информацию и, не услышав ни звука, добавил:
– Это тупик. Дерьмовая была затея с самого начала. Может, пора оставить их в покое?
– Тебя не волнует, что в их руках Алиса? – голос Питера изменился, стал жестче и холоднее.
– Обо всех их злодеяниях я знаю только с твоих слов, – напомнил Александр. – У нас нет ни одного доказательства тому, что они замешаны в исчезновениях. То, что один из них виделся с Бакуменко, еще не говорит о его причастности к ее смерти. Возможно, она сейчас у нового знакомого. И не хочет выходить ни с кем на связь. Мы не можем знать наверняка.
– Я могу устроить тебе встречу с этим парнем.
– Какой смысл? У меня даже нет здесь дела о ее пропаже. Оно осталось в моем городе, а тут никто не обращался с заявлением. Мишин, друг Юли, со мной на связь больше не выходил.
– Хочешь сказать, мы в тупике?
– Именно так. И, знаешь, – сказал Белый и тяжело вздохнул, сжав переносицу, – не уверен, что мы сможем из этого тупика выбраться.
Тишина в трубке была красноречивее любых слов.
В кабинет вошел улыбающийся Баскаков, который расставил руки в стороны и громко пробасил:
– А вот и мой сотрудник года!
– Прости, я пойду, – сказал Александр и завершил звонок.
– Иди сюда, – начальник махнул рукой, призывая его подняться из-за стола.
Стоило ему встать, как Юрий Васильевич заключил его в крепкие объятия и со смехом несколько раз приподнял.
– Аха-ха, весишь ты меньше, чем кажешься, – заметил он, выпуская опешившего парня из крепкой хватки. – Ну что, где отмечать будем?
– Отмечать?
– А как же! Отмечать. И с размахом. Поймать серийника собственными силами. Такими темпами ты к тридцати дослужишься до капитана, а то и майора юстиции. Сколько тебе до них?
– На прошлой неделе исполнилось двадцать шесть.
– Так это еще один повод отметить! – воскликнул Баскаков, хлопнув его по плечу. – Выбирай место, мы тогда с парнями все организуем.
– Кстати, о месте. Мне ведь нужно выехать на места захоронений. Вященко дал указания…
– Парни уже уехали. Да ты чего? – удивился он, заметив наконец настроение Белого. – Расслабься, парень. Ты молодец! Весь отдел на уши поднял, даже Щербатая в приятном шоке от твоих способностей.
– Я не единственный его поймал. Это результат общей слаженной работы следственной группы.
– Тьфу на тебя! Скромник. Давай уже, сбрось с себя это. Релакс, как говорят
