деле и о ликвидации завода. Жаль, конечно, столько людей работы лишились.
— Не знаю, кто вам об этом доложил, Андрей Андреевич, но этот человек вас дезинформировал. Завод не закрывается. Мы планируем его перепрофилировать и вновь запустить производство. Так что рабочие места будут сохранены и налоги в городской бюджет будут отчисляться.
— Вы планируете? — переспросил губернатор. — Вы — это кто?
— Мы с отцом и наши деловые партнёры.
Губернатор призадумался, а затем неожиданно выдал:
— Это розыгрыш?
Признаться, такого вопроса я не ожидал и даже немного растерялся.
— Нет, Андрей Андреевич, это не розыгрыш, мы вчера подали иск на снятие ареста с завода и действительно планируем запускать производство.
— Удивительно.
— Согласен, но я умею удивлять. Так что насчёт Восточного рынка, Андрей Андреевич?
Коростылёв призадумался, посмотрел на меня искоса и произнёс:
— Хорошо, я проверю, если договор с Фокиным расторгнут и ты действительно со всеми договорился, то приходи в понедельник часикам к двенадцати к Мирону Сергеевичу. И я очень надеюсь, что ты меня не обманываешь.
— Я действительно со всеми договорился, и я понедельник приеду.
— Но смотри! — произнёс губернатор и приподнял для важности вверх указательный палец. — Я даю тебе два месяца, чтобы очистить рынок! Если после этого обнаружу там хоть одного карманника, то я придумаю, как расторгнуть договор аренды.
— Не обнаружите, Андрей, Андреевич! — пообещал я и быстро удалился.
Настя ждала меня там же, где я её оставил, и делала вид, что рассматривает висящую на стене картину.
— Прости, что так задержался и заставил долго ждать, — сказал я, подойдя к ней. — Но не каждый день удаётся поговорить с губернатором.
— Понимаю, — кивнула Настя и совершенно неожиданно предложила: — Давай уедем отсюда?
Находясь под впечатлением от разговора с Коростылёвым, я и не заметил сразу, что девушка была чем-то расстроена, хоть и старалась не позывать этого.
— Что случилось? — спросил я.
— Ничего, — ответила Настя. — Просто хочу уйти.
— Просто так с приёмов не уходят в самом начале, — возразил я. — К тебе опять подходил этот выродок?
— Нет.
— Настя, если между нами нет доверия, это плохо. А я вижу, что его нет. Ты что-то недоговариваешь.
— Но он действительно ко мне не подходил, — негромко произнесла соседка. — Ко мне подходили друзья Бориса.
— И?
— Один из них предложил мне денег, чтобы я с ним переспала.
Меня так пробило от этих слов, что удивительно, как я не выпустил на автомате два воздушных кулака в пол, чтобы меня не разорвало на тысячу маленьких Гариков от вспыхнувшей внутри ярости. Однако я смог себя сдержать в руках и уточнил:
— Вот так прямым текстом и сказал?
Эти благородные те ещё мерзавцы — могут так сформулировать, что вроде и ничего не сказал такого, а оскорбил. Поэтому стоило прояснить этот момент.
— Прямым текстом, — ответила Настя. — И спросил, сколько это ему будет стоить.
— Ему один лишь этот вопрос будет стоить сломанной шеи.
— Игорь не надо! Давай просто уйдём, я не хочу портить праздник Полине Романовне.
Да, праздник боярыне портить не хотелось, она не виновата, что её сын — моральный урод и друзья у него такие же. Нет, конечно, отчасти виновата, то всё же срывать юбилей не стоило. Но и оставлять такое без ответа я не собирался.
— Пойдём! — сказал я Насте.
— Куда? — с некоторым испугом в голосе спросила та.
— На балкон, эти утырки там, я видел, как они шли курить.
— Игорь, не надо! — чуть ли не взмолилась соседка. — Это того не стоит. Я знаю, что ты можешь их всех на клочки порвать, но прошу, не надо!
— Не переживай, сделаем красиво, — пообещал я. — Пойдём!
К этому моменту ярость прошла, и я уже мог прикинуть примерный план действий. И заключался он… в действии по обстоятельствам.
Мы с Настей поднялись на второй этаж и вышли на балкон. Коростылёва там уж не было, зато дымила сигаретами пятёрка великовозрастных балбесов: Бориска и четыре его друга. Один из них — долговязый блондин с нелепыми бесцветными и жидкими усиками, что-то рассказывал, а остальные ржали, как кони.
Заметив, что мы с Настей зашли на балкон, блондин заткнулся, и вся пятёрка уставилась на нас.
— Кто из вас изъявил желание переспать с моей невестой и интересовался, в какую сумму ему это обойдётся? — спросил я, сразу перейдя к делу.
— Да никто, — тут же ответил младший Жданов. — Кому она нужна?
Бориска напрягся, видимо, в его планы не входило, что я приду разбираться. Хотел просто унизить девушку, думал, она это проглотит и ничего мне не скажет от греха подальше, а тут такое. А папка-то суров. Да и я могу навешать прямо при мамкиных гостях — как с добрым утром.
— Я повторяю, кто из вас предложил моей невесте деньги за секс? — снова спросил я.
— Ну я, — нагло заявил тот самый блондин, что веселил всех рассказом на момент нашего появления. — А ты, я вижу, решил, что деньги молодой семье не помешают, раз привёл её сюда?
Балбесы заржали. Все, кроме младшего Жданова. Тот уже понял, что они встряли сильно и что зря он это всё устроил. Но было поздно.
Я внимательно осмотрел наглого блондинчика. Одарённый, явно аристократ — других друзей у Бориски быть не может. Но вот дар совсем слабый, то ли сам по себе, то ли это алкоголь его силу как-то уменьшил. Так или иначе, но я почти не видел его магической ауры.
Стоял он, опираясь правой рукой на перила балкона. Это было для меня очень кстати, я подошёл к наглецу, положил свою ладонь на его руку и тут же чуть ли не одним махом выпил из блондина всю его магию. Он прямо на глазах побледнел, и, возможно, упал бы, если бы не держался за перила. А я, недолго думая, поднёс вторую руку к его паху и сказал:
— А сейчас будет немного больно.
После этих слов моя ладонь покрылась изморозью.
Блондин хотел было дёрнуться, то я сжал его ладонь до хруста в пальцах. В его пальцах. И мрачно произнёс:
— Не дёргайся!
Остальные балбесы напряглись, но никто ничего не стал делать. Более
