Леона. Потому что все, что я вижу, — это его тело на кровати, а над ним нависает Альбион с кинжалом в руке.
— Кассия убила бы тебя за то, что ты сделал с ее отцом.
— Он бы вернулся!
— Никто не вернется, Альбион. Они все еще там, ты знаешь. Люди, которых ты убил? Они были заперты в своих гниющих трупах. Я сама была тому свидетелем. — Я не упоминаю, что мне каким-то образом удалось их освободить.
В его глазах мелькает ужас, но он тут же сменяется отрицанием.
— Ты лжешь.
Я качаю головой. Альбион не поверил бы, даже если бы сам услышал эти отчаявшиеся души. Он слишком далеко зашел.
Он наступает на меня с кинжалом в руке. Острие клинка черное, как будто что-то разъело сталь.
Яд.
Оба мои меча заперты в комнате вместе с моей пармой. Я тянусь к кинжалу, который дала мне Кассия. У меня есть этот кинжал и еще три метательных. И ни один из них не пропитан ядом горгоны.
Я отступаю, уводя Альбиона дальше от сигила и ближе к серебряной двери за моей спиной.
Мне нужно выиграть время.
Умиротворяюще подняв руки, я изо всех сил стараюсь казаться маленькой и слабой. Альбион замедляет шаги, и часть отчаяния в его глазах тает.
Тело летит по воздуху и с глухим стуком падает на Альбиона. Мое сердце пропускает удар, когда кинжал выскальзывает из руки Альбиона и я лязгом падает на каменный пол.
Я бросаюсь к нему.
— Арвелл!
Понимание лишает меня дыхания. Джорах. Это Джорах.
Он, должно быть, заметил меня, когда я мчалась по туннелям.
Альбион вскидывает руку, и каменный пол внезапно становится скользким, словно лед. Я теряю равновесие и падаю коленями на камень, а Альбион подхватывает с пола кинжал. Джорах поскальзывается на полу.
Я делаю все возможное, чтобы помешать Альбиону использовать свою силу. Теперь, когда он сделал это один раз, он, скорее всего, прибегнет в ней снова.
— Две жертвы, — бормочет он, переводя взгляд с Джораха на меня. — Мортус будет доволен.
Его взгляд становится безумным. Как мы все это упустили? Как я это упустила?
Джорах пытается встать на ноги, его глаза расширяются, когда он переводит взгляд с меня на Альбиона.
— Это ты убивал гладиаторов.
— Приносил в жертву! — рычит Альбион, наступая на Джораха.
Мне нужно отвлечь его.
— Я знаю, что ты был заодно с Тиберием Коттой. Вероятно, это была его идея, верно? Он сказал тебе, что ты снова увидишь своего сына, и ты ему поверил. Ты убил этих людей…
Джорах смотрит на меня с ужасом, и я чувствую острую боль в груди. Хотелось бы рассказать ему правду о Тиберии в более мягкой форме.
— Я не убийца! — огрызается Альбион, вытаращив глаза.
Я давлю на него сильнее.
— Ты убийца, Альбион. Вся та боль, которую ты испытал, когда умер твой сын? Ты причинял эту боль бесчисленное количество раз другим родителям. Но давай будем честны хотя бы друг с другом. Дело не только в твоем сыне.
Альбион замирает.
Я улыбаюсь.
— Ты ненавидишь вампиров за то, что случилось с твоей женой. И ты знаешь, что если Мортус освободится, он будет мстить им. Но больше всего ты ненавидишь императора — потому что твой сын умер на его арене. Поэтому ты оставил тело в зале в тот вечер, когда мы встретились с нашими покровителями. Ты не смог удержаться от того, чтобы унизить его.
Двигайся, Джорах.
Он не двигается. Вместо этого он тянется к кинжалу на бедре. Кинжалу, который я отдала ему. Его руки дрожат, лицо такое бледное.
Альбион переводит взгляд на Джораха, и я делаю несколько шагов влево.
Сосредоточься на мне.
— Что бы подумал твой сын, Альбион? Что бы он сказал, если бы увидел, что ты делаешь с людьми, которых убил?
Я делаю шаг в сторону, еще дальше от Джораха.
— Уверена, ему было бы стыдно.
— Я сделал это ради него! — Альбион поворачивается ко мне и замахивается кинжалом.
Удар, удар, удар.
Я отвлекаю его от Джораха, двигаясь к центру комнаты. Я быстрее, но Альбион знает каждый дюйм этой библиотеки. В мои колени сзади упирается низкий столик, его клинок мелькает у моего лица, я падаю на спину и перекатываюсь по деревянной столешнице.
— Ты все уничтожишь! — В глазах Альбиона блестят слезы, и у меня мурашки бегут по коже. В нем невозможно узнать наставника, который тренировался с Мейвой. Который относился ко всем нам с добротой и уважением.
За спиной Альбиона застыл Джорах с округлившимися глазами и открытым ртом.
Уходи.
— Это не вернет тебе твою жену. И твой сын возненавидит тебя за то, что ты делаешь, — говорю я, отчаянно надеясь, что Джорах воспользуется возможностью убежать. Мои слова пропитаны правдой.
Альбион замирает. Его глаза расширяются. Он издает звук, нечто среднее между криком и ревом. На этот раз он не бросается ко мне. Вместо этого он поворачивается спиной, и смотрит на Джораха, который все еще стоит, прижавшись к книжному шкафу, и потрясенно наблюдает за нами.
Почему он не сбежал?
Я делаю глубокий, прерывистый вдох, не позволяя страху ослепить меня.
— Альбион.
Он игнорирует меня. Слишком поздно. Я потеряла связь с ним.
Альбион бросается вперед, но я тоже двигаюсь — перепрыгиваю через диван, отталкиваюсь от стола и устремляюсь к Джораху.
Я уворачиваюсь от Альбиона и ныряю между ними.
Альбион врезается в меня, выбивая кинжал из моей руки.
Я кричу, замахиваясь кулаком.
Но не мой кулак отталкивает его. Это мой щит, мерцающий голубым серебром между нами. Мой сигил нагревается.
— Я знаю эту силу, — глаза Альбиона расширяются. — Сила грифона.
Я все еще понятия не имею, как контролировать щит, а это значит, что он вряд ли продержится долго. Схватив Джораха за руку, я тяну его за собой, игнорируя его слабое сопротивление.
— Я могу помочь, Арвелл!
Я не спускаю глаз с Альбиона и странного щита между нами, пока подталкиваю Джораха к серебряной двери.
— Тебе нужно позвать на помощь, Джорах. Иди.
Джорах поворачивается и выбегает за дверь. От облегчения у меня подкашиваются колени.
— Ты не сможешь удерживать этот щит вечно, — говорит Альбион. Теперь его лицо бесстрастно, а глаза холоднее, чем я когда-либо видела.
Это не к добру. Когда он был вне себя и нес чушь, у меня был шанс. Если верх возьмет логика…
Волна усталости прокатывается по моему телу, и мой щит исчезает. Альбион мягко улыбается, но его глаза по-прежнему ледяные.
— Это не продлится долго, Арвелл. У тебя была
