тебя есть условия.
— Да. Я хочу, чтобы вы поклялись, что не будете нападать на ни в чем не повинных людей.
Он горько смеется.
— Здесь нет невинных людей.
— Я знаю, что ты слышишь кровавую бойню над нами. Но пройдет совсем немного времени, и император снова возьмет ситуацию под контроль. Это ваш шанс на свободу.
Фолус наклоняет голову, щелкая клювом в сторону Линароса.
— Я говорю от имени всех магинари, которые здесь находятся. Мы принимаем твои условия и клянемся не причинять вреда тем, кто не попытается причинить вред нам.
— Договорились.
Шаги глухо стучат по камню, и мое сердце подскакивает к горлу.
— Не волнуйся, — говорит Фолус. — Это та, что ушла искать ключ.
Очевидно, он слышал наш разговор с Мейвой.
Появляется Мейва, раскрасневшаяся и покрытая кровью. Я замираю, а она качает головой. Это не ее кровь.
Ее рука дрожит, когда она вставляет ключ в замок. Двери клетки открываются.
Линарос подходит и обнимает лицо Мейвы своей огромной ладонью.
— Ты храбрая, — говорит он. — Спасибо, дочь Тарвина.
Она выглядит ошеломленной, а он улыбается ей.
— Наш бог знает всех, кто поклоняется ему.
Мейва поклоняется богу магинари?
Она неуверенно улыбается Линаросу. Когда наши глаза встречаются, она вздергивает подбородок, как будто чувствует необходимость отстаивать свой выбор. Когда я закатываю глаза, ее улыбка превращается в широкую ухмылку.
— Я знаю как выбраться.
— Расскажи мне.
— Несколько недель назад на уровень выше нас я ослабила петли ворот, ведущих с арены. — Мейва улыбается Линаросу. — Хватит нескольких ударов.
Конечно, она это сделала.
— Есть ли что-нибудь, о чем ты не подумала?
— Что солгать императорским гвардейцам, когда меня схватят и допросят.
У меня сводит живот.
— Мне нужно вернуться.
Ее глаза расширяются.
— Арвелл.
— Ты знаешь, что я должна. — Воцарился хаос. Это мой лучший шанс убить императора. Мои братья в Лудусе, а это значит, что я могу забрать их и отправиться на север.
Магинари выбегают из клетки. Горгона склоняет передо мной голову, и я кланяюсь в ответ, стараясь не смотреть ей в глаза.
— Иди, — говорю я Мейве. К удивлению нас обеих, я притягиваю ее к себе и быстро обнимаю. — Будь осторожна.
— Ты тоже.
Линарос снова выходит из клетки, на этот раз с бессознательной гарпией на руках. Он пристально смотрит на меня.
— Ты сдержала слово. Я этого не забуду.
***
Сначала меня поражает запах.
Дым. Кровь. Пот. Страх.
Резкий химический запах эфира все еще витает в воздухе, смешиваясь с тошнотворно-сладким зловонием смерти.
Арена испещрена огромными воронками, их неровные края почернели и тлеют от эфирных бомб. Песок потемнел от крови и выжженной земли, образуя грязь, которая засасывает мои ботинки.
По песку разбросаны осколки дерева, куски камня и мрамора, искореженные останки статуй Умброса.
И везде, куда бы я ни посмотрела, я вижу тела.
Гвардейцы, вампиры-повстанцы, невинные люди, попавшие под перекрестный огонь. Большинство лежат неподвижно, уже мертвые. Другие корчатся от боли, держась за раны. Еще больше с ужасными ожогами, их плоть обожжена взрывами эфира. Запах обугленной плоти смешивается с тошнотворным запахом сгоревших волос и ткани.
Ложа охвачена пламенем, дым густой и ядовитый. Вампиры и гвардейцы все еще сражаются на песке и разрушенных каменных скамьях.
Несколько скамей взрываются слева от меня, и воздух оглашают панические крики. Люди все еще в ловушке, все еще пытаются спастись бегством, все еще ищут выходы, которые не заблокированы.
Один из вампиров-повстанцев лежит рядом с воротами арены с арбалетом в руках. Его голова почти полностью отрублена, осталась лишь тонкая полоска плоти.
Я беру его арбалет и внимательно осматриваю. Он больше и прочнее всех, что я использовала раньше, укреплен металлическими полосами и украшен замысловатой гравировкой, излучающей силу.
Вместо стандартных стрел арбалет оснащен креплением на конце тетивы, обшитым мягким материалом. Я приседаю, замечая холщовый мешок рядом с вытянутой рукой вампира. Тяну его к себе и заглядываю внутрь.
Эфирные бомбы.
Размером примерно с яблоко или небольшой грейпфрут, большинство из них имеют сферическую форму, а некоторые — слегка удлиненную. Сердце бешено колотится, руки дрожат, когда я, задержав дыхание, осторожно вытаскиваю одну из них.
На внешней оболочке нарисованы руны, от которых у меня немеют кончики пальцев. Поместив эфирный снаряд в держатель, я нажимаю на рычаг, оттягиваю тетиву и фиксирую держатель с приятным щелчком.
Я замечаю движение на арене и отскакиваю назад в тень, сердце колотится в горле.
Пятнадцать или двадцать гвардейцев Президиума медленно отступают от ворот. За их спинами я мельком вижу разъяренное лицо Валлиуса Корвуса.
Вампиры каким-то образом сорвали его план побега. Теперь императору придется пересечь открытую арену, чтобы добраться до других ворот.
Мрачное удовлетворение разливается по моему телу. На этот раз он будет стоять на залитом кровью песке, уязвимый и напуганный.
Шесть стражников выходят вперед, одновременно поднимая руки. Начинает формироваться защитный барьер. Их сигилы светятся…
Один из гвардейцев внезапно издает пронзительный крик. Другой хлопает себя ладонью по лбу и наклоняется, его тошнит, а гвардеец рядом с ним падает на колени с криком.
Что… почему…
Я поворачиваюсь, оглядывая арену, и мой взгляд находит Калену, спрятавшуюся за перевернутой скамьей. Ее лицо залито кровью и искажено яростью, а серебряный сигил ярко светится. В ушах начинает звенеть, руки крепче сжимают арбалет.
Она мешает им установить щиты. Я даже не знала, что такое возможно.
Понимание накрывает меня с головой. Мятежница, отмеченная сигилом, действует изнутри, чтобы помочь вампирам убить императора. Калена должна знать, что императора просто заменит другой вампир, но…
Враг моего врага…
Бран добрался до нее. Мой инстинкты зашевелились в ночь бала, когда я увидела, как он смотрит на Калену с задумчивым выражением лица. Я предупредила ее в тот день, когда он шептал ей что-то в Зале Богов. Но могу ли я действительно винить ее за то, что она воспользовалась возможностью напасть на Валлиуса Корвуса?
Нет. Не тогда, когда я впервые вижу настоящий страх на лице императора. Восхитительный страх. Чего бы он ни ожидал от мятежников, он точно не думал, что они смогут помешать его гвардейцам использовать свою силу.
Вот он. Мой шанс.
Огромный кусок мрамора лежит всего в нескольких футах от меня, достаточно близко к трибунам, чтобы я могла взобраться на него. Перекинув арбалет через плечо, я подтягиваюсь. Первый ряд трибун находится в нескольких футах над моей головой.
Я отступаю, насколько могу, вдоль того, что осталось от мраморной скамьи. Сделав глубокий вдох, я бегу к трибунам и взмываю в воздух. Моя рука сжимает холодную сталь, и я напрягаюсь,
