появляется широкая улыбка.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
К счастью, яд горгоны можно вылечить, если вовремя обратиться к целителю. Когда я, едва держась на ногах, но запретив Тирнону нести меня, вхожу в помещение целителей, Эксия смотрит и качает головой.
— Почему я не удивлена?
Кровь Тирнона исцелила остальные порезы и синяки. Позже я побеспокоюсь о том, что могу стать зависимой от его крови, а сейчас я лежу в постели в комнате Тирнона, а Эврен и Герит свернулись калачиком рядом со мной.
Я позаботилась о том, чтобы все знали, что Джорах спас мне жизнь, и когда я покинула целителей, он с широкой улыбкой на лице пересказывал свою историю Мейве.
— Щит грифона спас нам жизнь, — бормочу я, и Тирнон бросает на меня острый взгляд с другого конца комнаты.
— Ты хочешь обсудить это сейчас?
Герит презрительно ухмыляется, открывая рот, и я поднимаю руку.
— Тирнон, мои братья были вовлечены в происходящее с того момента, как Бран появился у наших дверей. Они уже достаточно взрослые, чтобы знать правду и понимать, чем рискуют. Я не могу обеспечить их безопасность, скрывая от них что-то.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять это, но теперь я знаю. Эврен бросает на меня благодарный взгляд, а Гер тянется и сжимает мою руку.
— Щит грифона? — спрашивает он, и я рассказываю им.
— Вау, — Эв морщит лоб. — Я никогда не слышал о таком.
Я встречаюсь взглядом с Тирноном.
— Роррик был прав. Я не контролировала щит. Я могла удержать его всего несколько мгновений. Если бы кто-нибудь еще увидел его… — Мой голос замирает. Джорах видел его. Но я знаю, что он никому не расскажет. — Он прав и в другом. Мне нужно научиться им пользоваться, — говорю я. — Если бы я смогла использовать воду, как в тот день, когда здесь был Роррик, я бы смогла уклониться от клинка Альбиона.
При упоминании о клинке у Тирнона играют желваки.
— Если ты уже использовала щит, то, скорее всего, не смогла бы призвать воду. Не без дополнительных тренировок.
— Значит, мне нужно тренироваться. Я не знаю, почему моя сила работает таким образом, но я больше не могу прятаться от нее. Ты мне поможешь?
Он смотрит на меня.
— Ты знаешь, что помогу.
— Теперь мы покинем Сентару? — спрашивает Эврен. — Мы отправимся на север?
— Нет. Прости, Эв.
Тирнон выгибает бровь, и я понимаю, что он задается вопросом, как далеко зайдет моя новообретенная открытость.
— Я должна убить императора, прежде чем мы сможем уехать отсюда.
Герит бледнеет. Он медленно скатывается с кровати и встает на ноги.
— Это невозможно.
Я вздыхаю.
— Это возможно. Он не бессмертен. Но это очень, очень сложно.
Гер поднимает руки.
— Тебя чуть не убил наставник!
Тирнон улыбается мне.
— Как тебе эта откровенность?
Я показываю ему язык, и его глаза темнеют.
Моя шея начинает гореть, как будто узы, связывающие меня с Браном, пробуждаются при упоминании о моей цели. Тупая боль расползается по рукам, и я пытаюсь ее игнорировать.
Эта тяга не моя.
Она принадлежит Брану.
И я не позволю его узам заставить меня разрушить свою жизнь.
— Меня больше беспокоит Мортус, — говорит Эврен, и его голос звучит более зрело, чем когда-либо. — Ты сказала, что слышишь его голос в голове.
Я хочу списать этот голос на плод моего воображения, но это будет ложью.
— Да. Дважды.
— Я никогда не слышал, чтобы он общался с кем-либо. Даже со своими последователями. Ты знала, что уже несколько десятилетий существует целая секта, посвятившая себя освобождению Мортуса?
Герит, Тирнон и я таращим на него глаза.
— Что? — спрашивает он. — Вы же знаете, что я много читаю.
Раздается стук в дверь, и Герит открывает ее.
— Меня отпустили, — объявляет Мейва. — Как раз к нашему представлению.
Представление новобранцев. Я почти забыла. После каждого «Раскола» королевская семья выбирает новобранцев, которые будут сопровождать их в течение следующего года.
— Тебе не следовало вставать с постели.
— Расслабься, Арвелл. Теперь я снова могу ходить. На самом деле, я почти уверена, что именно кровь Праймуса ускорила мое исцеление. — Она улыбается Тирнону, а он угрюмо кивает.
— Что с ним не так? — спрашивает она меня одними губами.
— Он все еще злится, что я пошла за Альбионом одна, — шепчу я.
Тирнон сердито смотрит на нас.
— Я вас слышу.
Я старательно скрываю улыбку.
— Мейва. Это Герит, а это Эврен.
Она сияет, глядя на них, Герит улыбается в ответ. Эврен мрачно кивает ей, вероятно, все еще поглощенный мыслями о Мортусе.
— Я так много слышала о вас. — Когда Мейва садится на кровать, я прищуриваюсь, глядя на нее.
— Я думаю, мы могли бы пойти на представление вместе. К тому же я никогда раньше не была в квартале Империуса.
Я киваю на засос под ее ухом.
— Ага.
Лицо Мейвы становится краснее, чем отметина, оставленная Нерис, и я ухмыляюсь, свешивая ноги с края кровати. С тех пор как Тирнон дал мне свою кровь, а Эксия вылечила от яда горгоны, нет никакой необходимости лежать в постели.
— Тебе обязательно нужно идти? — Эврен говорит очень тихо, почти шепотом.
Я встречаюсь взглядом с Мейвой и вижу в ее глазах тот же страх, что испытываю сама.
— Да, — говорю я. — Мы должны.
***
Спустя час я поднимаюсь по лестнице на трибуны следом за Каленой. Она напряжена, ее лицо бледное, и это неудивительно, учитывая, что император открывает представление своим обычным развлечением. К тому времени, когда мы, новобранцы, занимаем свои почетные места — всего в нескольких рядах от песка арены — группа торвелленцев начинает входить на арену через другие ворота.
У большинства из них светлая кожа, что неудивительно для холодного климата их королевства. У мужчины и женщин длинные волосы, заплетенные в косы, а цветные бусины в них символизируют различные горные кланы, к которым они принадлежат.
Торвелленцы скованы друг с другом цепями и идут строем, чтобы не споткнуться. И все равно один из охранников щелкает своим эфирным кнутом. Самая маленькая женщина вздрагивает и тихо вскрикивает, а мужчины по обе стороны от нее поворачиваются к охраннику, и их глаза вспыхивают яростью. Еще один удар кнута, и на их щеках появляются глубокие раны.
Еще больше людей входят на арену через ворота прямо под нами. Цвет их кожи варьируется от смуглого до темно-коричневого, а у большинства женщин прямые волосы, стянутые сзади красиво вышитыми зеварийскими лентами из ткани, хотя многие из этих лент выцвели и запачкались за время пребывания в плену.
Зеварис и Торвеллен — два королевства,
