руки Къярта ладонями к земле, когда он попытался коснуться ее; закрыла его серебристыми с алыми разводами крыльями.
Аелитт вздрогнула, когда дробь прошила ее спину.
— Я быстро, крошка-мышонок, — она устало улыбнулась и одним мощным взмахом крыльев отлетела от него.
Она бросилась на некроманта, и сразу же оказалась в уже знакомом Къярту дыму: гранаты охотников выпускали такой же. Понадобилось меньше секунды, чтобы ее сложенные в защитный кокон крылья превратились в камень.
Грив переступил с ноги на ногу, сделал шаг назад. Некромант на его спине, не сводя с кокона взгляд, достал новую гранату.
Из кокона вырвался крик, камень брызнул крошкой, крылья раскололись и упали на землю, выпуская Аелитт. Ее спина кровоточила, а когти сверкали красным.
Королева фурий пришла не сама. Среди деревьев замелькали еще тени, вокруг которых то и дело разбухали серые облака. Похоже, некроманты осознали, что дело приняло серьезный оборот, и пустили в ход все имеющиеся у них средства.
Пока фурии были заняты некромантами, Аелитт пыталась добраться до их главаря. Раненая, измотанная, она едва успевала уклоняться от летящих в нее гранат. Ее задело несколько раз, и теперь среди серебристой чешуи на руке и ноге темнели превратившиеся в камень участки. В руках некроманта сверкнул кристалл и сферы, похожие на те, что создали сеть, разрезавшую фурию в гнезде на части.
Аелитт не победить в этой схватке — не в том состоянии, в котором она находилась. Она сможет занять некроманта на какое-то время, но рано или поздно окончательно выдохнется. И лучше этого момента не дожидаться.
Некроманты с фуриями были слишком увлечены друг другом, чтобы заметить исчезновение виновника всего этого переполоха.
Хромая, Къярт бежал прочь. Нужно уходить. Чем дальше он уберется, тем меньше шансов, что его смогут найти. Если некроманты и решат его преследовать, после стычки с фуриями они будут намного слабее. Возможно, он сможет разобраться с ними в одиночку. А если они догадаются потащить с собой призванных — разберется наверняка.
Сейчас же нужно уходить. Нужно бежать и не оборачиваться.
Каждый следующий шаг Къярт делал все медленнее, хоть и понимал, что останавливаться нельзя. Долго Аелитт не продержится, а с простреленной ногой ему дорога каждая секунда.
Къярт остановился. Привалился плечом к дереву. Обернулся. В груди неприятно саднило. Прорычав сквозь зубы, он ударил кулаком по дереву и побежал назад.
Схватка была окончена.
Грив лежал на земле, его лапы валялись в стороне, а сам некромант висел на дереве, надетый грудью на сук, точно кусок мяса на вертел. Землю вокруг усеяли ошметки его приспешников.
Четыре уцелевшие фурии застыли в нескольких метрах от Аелитт. Она смогла снова отрастить крылья, но от них остался только один обломок левого, с помощью которого она силилась подняться на ноги. Судорожно пытаясь вдохнуть, она царапала собственную шею и грудь.
— …она вдохнула дым, — до Къярта донесся голос одной из фурий.
— Она слаба.
— Из-за нее уничтожено гнездо.
— Недостойна.
— Слаба.
Аелитт нашла в себе силы оскалиться и ударить воздух обрывком крыла, когда одна из фурий сделала в ее сторону шаг. Та на мгновение замерла и, расправив крылья, зашипела в ответ.
Они были готовы растерзать ее: напасть все вместе и разорвать, как заклятого врага. Это читалось в их взглядах, в приготовившихся к нападению телах.
— Назад!
Фурии обернулись в сторону Къярта. Их взгляды скользнули к его руке, в которой он сжимал подобранные гранаты с дымом.
— Отошли от нее. Сейчас же, — произнес он. Голос с непривычки хрипел.
Одна из фурий двинулась к нему, но другая поймала ее за руку.
— Нас и так осталось мало. Пусть забирает ее.
— Ее жизнь и смерть принадлежат нам, — оскалилась та. — Королеву не может убить ничтожный человек.
— Пусть забирает.
Фурия окинула отказавшихся вставать на ее сторону сестер взглядом, посмотрела на Аелитт и фыркнула.
— Пусть забирает, — нехотя согласилась она.
Расправив крылья, фурии взмыли в воздух и полетели к разрушенному гнезду.
Къярт подбежал к Аелитт, перевернул на спину, встретился взглядом с гаснущими угольками глаз. Сложно было представить, что ее кожа может стать бледнее, чем обычно, но сейчас даже потеки крови не могли скрыть ее нездоровой белизны.
Не отрывая взгляда от Къярта, Аелитт замерла. Только мышцы на ее шее вздрагивали, когда горло рефлекторно пыталось втянуть воздух. На ее губах выступила кровь.
— Аелитт, — Къярт подхватил ее одной рукой под плечи. — Аелитт, та твоя двойная печать.
Ее взгляд дернулся к протянутой ладони Къярта и вернулся к нему.
— Аелитт, я не знаю рисунок этой печати.
Она снова посмотрела на ладонь. С трудом подняла руку и коснулась ее когтем. Надавила сильнее.
Неверными движениями она выцарапывала на его ладони печать.
Сколько фурии могут прожить без кислорода? Минуту? Две? Три? Это было единственным, о чем думал Къярт, пока Аелитт вырезала совершенно другой рисунок на собственной груди.
Она держалась из последних сил, и стоило ей завершить печать, как ее рука бессильно упала. Немедля ни секунды, Къярт прижал свою печать к ее.
Он не был уверен, что это поможет. Он даже не знал, достаточно ли для активации просто соединить печати. Но все вопросы отпали, когда жар из его груди хлынул в тело Аелитт.
Ее глаза расширились, а зрачки вспыхнули, будто тлеющие угли, на которые налетел ветер.
Жизненная сила вливалась в фурию импульс за импульсом, возвращая ей здоровый вид.
Аелитт не моргая смотрела в глаза Къярта и закрыла их на мгновение только тогда, когда воцарившуюся тишину нарушило ее дыхание. Сделав несколько глубоких, судорожных вдохов, она затихла. Мягко сжав запястье Къярта, она убрала его руку, разъединяя печати.
Он хотел было подняться, но Аелитт не отпустила.
— Позволь мне уйти, — тихо попросил он.
— Прости, крошка-мышонок, но я не могу.
— 5 -
Идиот.
Глядя на приковавшие его к дереву цепи, Къярт думал о том, какой же он идиот. Если бы Райз предвидел, что он совершит такую глупость, пристрелил бы еще в доме Фелиса.
Он пытался утешить себя мыслью, что его возвращение стоило того. Теперь он знал, как использовать поглощенную эссенцию жизни для лечения других, а это совсем не мало. Не мало ведь?
Он посмотрел на сидящую рядом Аелитт. Застывшим взглядом та следила за разбирающими завалы фуриями.
Когда она вернулась в гнездо, никто не посмел бросить ей вызов. Двойная печать полностью исцелила ее и сделала сильнее, чем прежде. Это чувствовали и фурии. Они смотрели на королеву со смесью благоговения и страха, а на ее пленника — с нескрываемым презрением.
