Теперь не было времени выбирать противников. Блейд рубил тех, кто подворачивался под руку, автоматически отражал сыпавшиеся на него удары и все время искал глазами двухцветный плюмаж. Наконец черно-белые перья мелькнули невдалеке, и разведчик стал пробиваться туда, яростно расталкивая конем своих и чужих. Краем глаза он увидел рядом одноглазого сотника. Тот с хриплым хэканьем рубил врагов, как мясник коровьи туши. Взлетала и опускалась рука с саблей, с боков его прикрывали два рослых кочевника. За троицей тянулся ряд лошадей с пустыми седлами. Половина отряда дзорга все еще была зажата в лощине, и пока они явно терпели поражение.
Блейд отчаянно пробивался сквозь гущу схватки. Орущий и звенящий водоворот вынес ему навстречу широкоплечего молодого воина на высоком рыжем коне. Он был без шлема, мокрые пряди черных волос свисали на лоб. Кровь из раны на виске смешивалась с грязью, струилась по лицу. Воин завизжал и ринулся в атаку, раскручивая меч над головой. Удар, нанесенный сверху, оказался так силен, что щит разведчика чуть не раскололся пополам, а рука, держащая его, онемела от боли. Блейд не успел нанести ответный удар, как противник уже рубил снова. Он не переставая визжал, в углах разинутого рта пузырилась пена. «Похоже, парень наглотался какой-то дряни для храбрости — он и боли, небось, не чувствует!»
Уклоняясь от очередного сильного, но плохо нацеленного удара, Блейд свесился в седле и рубанул по подпруге вражеского седла. Вместе с ремнем клинок разрубил шкуру на ребрах рыжего коня, и тот, дико заржав, прянул в сторону. Освобожденное седло поползло вбок, и берсерк, потеряв равновесие, рухнул в хлюпающую жижу под копыта мечущихся лошадей. Шум боя поглотил отчаянный вопль.
Двухцветный плюмаж мелькал совсем рядом. Блейд чувствовал, что усталость начинает брать свое. Ныли плечи, немели руки, сжимающие оружие. Только бы это оказался он. Как бы все тогда упростилось! Он на секунду вспомнил, что в соседней лощине идет такой же отчаянный бой. Там под командой асана примерно три сотни урду. А черных? Не меньше пяти сотен. Только бы Эргай продержался! Здесь, похоже, дела идут неплохо. Есть еще две сотни в резерве, но их время пока не пришло.
Блейд вздернул коня на дыбы и, отшвырнув с дороги очередного противника, наконец увидел белый плащ прямо перед собой. Всадник располагался сейчас к нему спиной, и разглядеть лицо было невозможно. Он бился без щита, длинный прямой меч в его руках летал, как легкая трость. На глазах разведчика он до седла разрубил замешкавшегося кочевника и развернул коня, отыскивая новую жертву. Ну, покажись! Блейд бросил своего коня в образовавшийся проход, и, когда военачальник дзорга закончил разворот, они оказались лицом к лицу. Черт! Длинная черная борода, сросшиеся на переносице косматые брови, смуглая до черноты кожа. Не он! Но уклоняться от боя поздно. Бородач оскалился и занес клинок. Узкий прямой меч и ятаган Блейда скрестились в воздухе, брызнули искры. Следующий удар был колющим — разведчик отклонил его щитом и сам сделал выпад. Дзорга легко уклонился. Это был опытный боец, не поддающийся на дешевые уловки. По силе он не уступал Блейду, а как фехтовальщик, возможно, и превосходил его. Раз за разом сталкивались клинки, и все ближе мелькало узкое, как жало, острие. Разведчик понял, что начинает нервничать. Конный бой вовсе не был его стихией, и круг знакомых ему приемов был весьма ограничен! Меч противника рассек куртку на его плече, звякнув о чешуйки кольчуги. Надо что-то предпринять. И тут судьба оказалась к нему благосклонной. Рядом рухнул вместе с конем сраженный кочевник. Он упал прямо под ноги вороному, и тот, испугавшись, отпрянул назад; и тут же водоворот боя разъединил противников. Блейда отнесло к подножию холма, где, сгруппировавшись вокруг сотника, рубились несколько десятков урду.
— Рад видеть тебя живым! — прокричал Реза, в эту минуту отдыхавший под прикрытием своих людей. — Что там у Эргая?
— Надо взглянуть! — Блейд заехал за спину сражающимся и, спешившись, стал взбираться вверх по склону. На гребне холма он остановился и оглядел долину. Как он и предполагал, в их лощине перевес был явно на стороне кочевников. Дзорга с трудом защищались, похоже и не помышляя о контратаке. Но, когда он повернулся в другую сторону, его глазам предстала совсем иная картина. Две сотни Эргая, точнее то, что от них осталось, были прижаты к высокому холму и со всех сторон окружены врагами. Асан дрался в первом ряду своих всадников. Верхом он ничуть не уступал прочим воинам. Переведя взгляд направо, Блейд заметил мелькающий в гуще схватки красный плащ. Его владелец, как боевой таран, пробивался к тому месту, где стоял Эргай, оставляя за собой просеку из поверженных кочевников. Его меч описывал широкие круги, не останавливаясь ни на минуту. Казалось, он и ударов-то не наносит, но противники валились один за другим.
«Ну да, это, конечно, мой! — подумал Блейд и сплюнул горькую слюну. — Интересно, какой из двух кристаллов сегодня освободится от хозяина. Ну что Лейтону стоило послать сюда, скажем, одноногого или однорукого разведчика. Так было бы славно! Ну ладно, пришло, похоже, время резерва». Он сбежал вниз по склону и прыгнул в седло. Воин, державший его коня, вопросительно вздернул голову.
— Что там у асана?
— Порядок. Сейчас мы зададим перцу этим мерзавцам!
Блейд нашел взглядом сотника. Тот вновь вернулся в передний ряд и крошил черных сплеча. Разведчик нагнулся.
— Передай сотнику, чтобы скомандовал всем поднажать. Постарайтесь выбить их из лощины к берегу. Я возьму резерв и помогу асану.
Он хлестнул коня и помчался, огибая сражающихся, стараясь не ввязываться в схватку. Вылетев на открытое пространство, Блейд поднял висевший на боку рог и, набрав побольше воздуха, дунул в костяную трубу. Громкий резкий сигнал разнесся над долиной, и тут же из-за двух, сросшихся как верблюжьи горбы холмов вылетел отряд резерва и понесся к месту битвы. Блейд поскакал им наперерез, указывая мечом на соседнюю лощину, где отряд Эргая отчаянно отбивался от наседавших дзорга. Где-то среди воинов резерва мчалась Рэйза. Он не видел ее сейчас, но тревога на мгновение сжала сердце. Не надо ей быть здесь. Но задумываться было некогда. Он несся впереди свежего отряда туда, где мелькали черно-белый плюмаж и красный плащ Огнеголового.
Все дальнейшее смешалось у него в голове в один бесконечный кошмар. Резервные сотни обрушились на фланг черных всадников и ненадолго отбросили их в глубину лощины. Тех все равно было больше, вскоре положение выравнялось, и завязался кровавый позиционный бой, когда ни одна, ни другая сторона не имели перевеса, а просто перемалывали друг друга.
