class="p1">Я достал из машины чемодан свиной кожи и поставил его на щебенку.
Он сердито взглянул на него.
— Сказано вам, он мне не нужен, — отрезал он.
— Там бутылка приличной выпивки, Терри. И еще пижама и всякая дребедень. Без опознавательных знаков. Не нужен, сдайте на хранение. Или выбросьте.
— У меня есть свои соображения, — заносчиво объявил он.
— У меня тоже.
Внезапно он улыбнулся. Потом подхватил чемодан и другой рукой сжал мне руку выше локтя.
— Ладно, приятель. Вы начальник. И помните, если придется туго, поступайте как знаете. Вы мне ничем не обязаны. Мы просто выпивали вместе, немножко подружились, и я слишком много болтал про свои дела. Я оставил пять сотенных у вас в банке с кофе. Не сердитесь.
— Вот это вы зря.
— Мне и половины своих денег не потратить.
— Удачи вам, Терри.
Двое американцев поднимались в самолет. Из аэропорта вышел приземистый малый с широким смуглым лицом и стал махать нам руками и указывать пальцем.
— Идите на посадку, — сказал я. — Я знаю, что вы не убивали. Потому я и здесь.
Он весь подобрался и напрягся. Потом, повернувшись к самолету, медленно оглянулся.
— Мне очень жаль, — сказал он тихо. — Но тут вы ошибаетесь. Я пойду по полю очень медленно. Вы вполне успеете меня задержать.
Он зашагал вперед. Я смотрел вслед. Малый у аэропорта все еще ждал, но без особого нетерпения, У мексиканцев нетерпение — редкость. Нагнувшись, похлопал по чемодану свиной кожи и улыбнулся Терри. Затем он отступил, и Терри вошел в здание. Скоро он появился из другой двери, там, где таможня.
Так же медленно он шел по щебенке к трапу. Здесь остановился и посмотрел в мою сторону. Он не помахал. Я тоже. Потом он поднялся в самолет, и трап втянули внутрь.
Я влез в свой «олдсмобил», завел его, дал задний ход, развернулся и стал выезжать, со стоянки. Высокая женщина и коротышка остались на поле.
Женщина достала платок, чтобы помахать. Самолет покатился в дальний конец поля, подымая тучу пыли. Там он развернулся, и моторы взревели на полную катушку. Он двинулся вперед, постепенно набирая скорость.
Пыль за ним так и клубилась. Потом самолет взлетел. Я смотрел, как он медленно подымается в пыльный воздух и исчезает в чистом синем небе, в юго-восточном направлении.
Потом я уехал. На границе никто на меня и не взглянул, словно мое лицо заслуживало не больше внимания, чем стрелки на циферблате.
Глава 6
Дорога от Тихуаны длинная и одна из самых скучных в штате. Тихуана — никчемное местечко, здесь не интересуются ничем, кроме доллара. Парнишка с огромными грустными глазами, который бочком подбирается к вашей машине и клянчит: «Пожалуйста, мистер, десять центов», тут же, без запинки, будет предлагать вам на продажу свою сестренку. Пограничные городишки все на одно лицо, так же, как портовые. Сан Диего? Один из самых красивых заливов в мире, а в нем всего-навсего военный флот и несколько рыбачьих лодчонок.
Ночью это — сказка. Прибой шелестит нежно, словно старушка, поющая церковный гимн. Но Марло некогда — надо домой, считать серебряные ложечки.
Шоссе на север монотонное, как матросская песня. Въезжаешь в городок, вниз по холму, вдоль берега, потом в другой городок, вниз по холму, вдоль берега.
Было уже два часа, когда я вернулся, и они ждали меня в темной машине, без опознавательных знаков, без красной мигалки, правда, с двойной антенной, но такие бывают и не на полицейских машинах. Я успел подняться до середины лестницы, когда они вылезли и окликнули меня — обычная парочка в обычных костюмах, с обычной тяжелой неспешностью в движениях, словно весь мир вокруг притих и ждет их указаний.
— Это вы — Марло? У нас к вам разговор.
Он блеснул мне в глаза значком. Рассмотреть я ничего не успел — это мог быть и значок инспектора по защите растений. Волосы у него были пепельные, вид настырный. Его партнер был высокий, недурен собой, чистенький и какой-то особо противный — бандит с образованием. У них были внимательные и цепкие глаза, терпеливые и выжидающие глаза, холодные и надменные глаза, полицейские глаза. Им такие выдают на параде при выпуске из полицейского училища.
— Сержант Грин, центральный отдел расследования убийств. Это полицейский сыщик Дейтон.
Я поднялся к дому и отпер дверь. С полицией большого города рукопожатий не полагается. Сойдет и так.
Они уселись в гостиной. Я открыл окна, зашелестел ветерок. Беседу вел Грин.
— Есть такой Терри Леннокс. Знаете его?
— Иногда выпиваем вместе. Он живет в Энсино, женат на богатой. Дома у него я ни разу не был.
— Иногда выпиваете, — промолвил Грин. — Как часто, к примеру?
— «Иногда» звучит неопределенно. Так оно и есть. Когда раз в неделю, а когда и раз в два месяца.
— С женой его знакомы?
— Видел раз мельком, еще до их женитьбы.
— В последний раз когда и где его видели?
Я достал из ящика трубку и набил ее. Грин подался вперед, поближе ко мне. Высокий откинулся на спинку, держа наготове шариковую ручку над блокнотом с красным обрезом.
— Тут мне вроде положено сказать «А в чем дело?», а вам ответить «Вопросы задаем мы».
— Вот и отвечайте.
Я раскурил трубку. Табак был сыроват. На раскуривание ушло кое-какое время и три спички.
— У меня время есть, — сказал Грин, — но ожидать вас пришлось долго. Так что поживее, мистер. Мы знаем, кто вы такой. А вы знаете, что мы не прохлаждаться приехали.
— Просто вспоминаю, — откликнулся я. — Мы часто заходили к Виктору, реже — в «Зеленую лампу», а еще к «Быку и Медведю», это местечко в конце Стрипа, подделка под английскую таверну…
— Хватит вилять.
— Кого убили?
Слово взял сыщик Дейтон. Голос у него жесткий, так в нем и слышалось «Давай без дураков».
— Ваше дело отвечать, Марло. Мы проводим допрос, как положено. Остальное вас не касается.
Я устал и, наверное, от этого был раздражен. А может, и чувствовал за собой вину. Но этого парня я и так бы возненавидел с первого взгляда. Просто увидал бы его в кафетерии издали — и то сразу бы потянуло двинуть ему по зубам.
— Пошел бы ты, — посоветовал я ему. — Заливай это малолетним нарушителям. Да и те обхохочутся.
Грин хмыкнул. В лице у Дейтона вроде ничего не изменилось, но он вдруг сделался на десять лет старше и на двадцать лет омерзительнее. Он выдохнул через нос с легким присвистом.
— Дейтон у нас на юриста учится, — сообщил Грин. — С ним дурака не поваляешь.
Я медленно встал
