вызовут, вот тогда мне придется отвечать на вопросы. А вам я отвечать не обязан. Вы вроде славный малый, Грин. Вот напарник ваш, у которого комплекс власти, только и умеет значком щеголять. Если хотите подсидеть меня как следует, дайте ему еще раз меня стукнуть. Я ему карандашик сломаю.
Грин встал и грустно воззрился на меня. Дейтон не шелохнулся. Такие быстро выдыхаются. Каждый раз должны брать тайм-аут, чтобы погладить себя по головке для бодрости.
— Я позвоню нашим, — сказал Грин. — Но я знаю, что мне ответят. Дрянь ваше дело, Марло. Совсем дрянь. Не путайся, черт побери, под ногами. — Это последнее было адресовано Дейтону. Дейтон отошел и взял свой блокнот.
Грин подошел к телефону и не спеша снял трубку. На заурядном его лице долгая и неблагодарная служба проложила глубокие складки. В этом-то и беда с полицейскими. Привыкаешь их ненавидеть от души и вдруг натыкаешься на такого, что похож на человека.
Капитан велел меня привезти и в выражениях не стеснялся.
Мне надели наручники. Дом обыскивать не стали, проявили небрежность.
Наверное, решили, что я человек опытный и ничего опасного для себя дома не держу. В чем и ошиблись. Потому что, немного попыхтев, они нашли бы ключ от машины Терри Леннокса. Рано или поздно нашлась бы и машина, они примерили бы к ней ключи и сообразили, что Терри побывал в моем обществе.
Но, как выяснилось позже, это значения уже не имело. Никакая полиция машину не нашла. Ее украли в ту же ночь, перегнали, вероятно, в Эль Пасо, снабдили новыми ключами и поддельными документами, а потом продали в Мехико-Сити. Обычная процедура. Деньги чаще всего возвращаются сюда в виде героина. Политика добрососедства в представлении жуликов.
Глава 7
В том году шкипером отдела по расследованию убийств был некто капитан Грегориус, из той породы, что встречается все реже, но еще далеко не вымерла. Преступления они раскрывают при помощи яркого света, удара ногой по почкам, коленом между ног, кулаком в солнечное сплетение и дубинкой по позвоночнику. Полгода спустя его обвинили в лжесвидетельстве, выкинули со службы без суда, а потом его затоптал насмерть здоровенный жеребец у него на ранчо в Вайоминге.
Но пока что я был его добычей. Он сидел за столом, сняв китель и закатав рукава рубашки почти до плеч. Лыс он был, как колено, и вокруг талии уже заплыл жиром, как всякий мускулистый мужчина в пожилом возрасте. Глаза у него были серые, как рыбья чешуя. Крупный нос покрыт сеткой лопнувших капилляров. Он пил кофе довольно звучно. Короткие сильные руки густо поросли волосами. Из ушей торчали седые пучки волос. Он подвигал что-то у себя на столе и взглянул на Грина.
Грин сообщил:
— Против него только то, что разговаривать не хочет, шкипер. Нашли его по телефону. Ездил куда-то, куда — не говорит. Леннокса знает хорошо. Когда видел его в последний раз, тоже не говорит.
— Ишь, упрямый, — равнодушно молвил Грегориус. — Это мы исправим. — Ему как будто было все равно. Может, и вправду. Видал он таких упрямых. — Тут прокурор почуял уже большие заголовки в газетах. Можно понять, учитывая, кто папаша этой дамочки. Придется этому парню нос почистить.
Он смотрел на меня, как на окурок или пустой стул, без всякого интереса — так, торчит что-то перед глазами.
Дейтон почтительно доложил:
— Совершенно очевидно, что он специально создал ситуацию, которая позволила ему отказаться от допроса. Он цитировал нам статьи закона и вынудил меня нанести ему удар. Признаю нарушение, капитан.
Грегориус перевел на него тусклые глаза.
— Легко тебя вынудить, если такому отребью это удалось. Кто снял с него наручники? — Грин сказал, что это он.
— Наденьте обратно, — велел Грегориус. — Туже. Это его подбодрит.
Грин начал надевать мне наручники.
— За спину! — рявкнул Грегориус. Грин сковал мне руки за спиной. Я сидел на жестком стуле.
— Туже, — повторил Грегориус. — Чтоб почувствовал. — Грин сделал туже. Руки у меня стали неметь. Наконец Грегориус поглядел на меня.
— Теперь можешь говорить. Только быстро.
Я ничего не ответил. Он откинулся на спинку и усмехнулся. Его рука медленно потянулась к чашке с кофе и обхватила ее. Он слегка подался вперед.
Чашка дернулась, но я успел свалиться боком со стула. Руки совсем затекли.
Пальцы не чувствовали ничего, а выше наручников начало болеть.
Грин помог мне сесть на стул. Спинка и часть сиденья были залиты кофе, но почти вся чашка выплеснулась на пол.
— Не любит кофе, — изрек Грегориус. — Ишь, быстрый какой. Хорошая реакция.
Все молчали. Грегориус оглядел меня рыбьими глазами.
— У нас тут, мистер, лицензия сыщика стоит не больше визитной карточки.
Теперь давай свои показания. Сперва устно. Потом запишем. И ничего не пропускать. Значит, полный отчет о передвижениях, с девяти часов вчерашнего вечера. Но полный! Наш отдел расследует убийство, и главный подозреваемый скрылся. Ты с ним связан. Парень застает свою жену с другим и разбивает ей голову вдребезги бронзовой статуэткой. Не оригинально, мы такое уже видали, но сработало. Если ты думаешь, что при таком деле какой-то чертов сыщик может цитировать законы, тебя ждет мало что хорошего. По юридическим книжкам ни один полицейский в стране толку не добивался. У тебя есть информация, мне она нужна. Ты мог бы сказать — «нет», а я мог бы тебе не поверить. Но ты даже «нет» не сказал. Так что дурачком не прикидывайся, дружище. Не пройдет. Ну, поехали.
— А наручники снимете, капитан? — спросил я. — Если я буду давать показания.
— Возможно. Давай покороче.
— Если я скажу, что не видел Леннокса все прошлые сутки, не говорил с ним и понятия не имею, где он — это вас устроит, капитан?
— Возможно, если я поверю.
— Если я скажу, что видел его, укажу, где и когда, но понятия не имел, что он кого-то убил, и вообще ни о каком преступлении не слышал и не знаю, где он сейчас находится, — это ведь совсем вас не устроит?
— Если расскажешь подробно, может, я и послушаю. Значит: где, когда, как он выглядел, о чем беседовали, куда он направлялся. Из этого что-нибудь может выйти.
— С вашими методами, — сказал я, — выйдет только то, что вы сделаете из меня сообщника.
У него заходили желваки на скулах. Глаза были цвета грязного льда.
— Ну?
— Не знаю, — сказал я. — Мне нужно посоветоваться с адвокатом. Я бы хотел помочь. А что если нам вызвать сюда кого-нибудь от прокурора?
Он издал короткий хриплый смешок. Очень короткий. Потом медленно встал и обошел
