— Которое ждет меня в Калгари! Ладно, надо ехать дальше. — Джо поднялся.
Колонна снова пришла в движение.
Через несколько часов езды по однообразной местности путешественники остановились на ночлег в одном простом мотеле. Джо улегся в гараже у своего Пегого.
На второй день поездки достигли цели первого этапа — Вуд Хиллса.
Зеленые, пологие, пересеченные лесными полосами, раскинулись эти холмы под летним солнцем. Окуте, как старый человек, построил себе дом на одном из холмов, с которого открывался широкий обзор, в ясный день, пожалуй, на сотню миль, почти до Миссури. Квини с детьми и Унчида остались у него в качестве гостей, Окуте поехал со Стоунхорном назад на ранчо своего родственника и друга, к подножию холма. Пегий уже был оставлен там. Дом, в который зашли Окуте со Стоунхорном, был просторен, он давал приют большой семье с одиннадцатью детьми. Здесь нашлось место и Окуте, и Джо, которые собирались тут вместе провести неделю. Хозяину принадлежали триста голов скота и десять бекинг хорсов.
Джо еще с вечера обошел вокруг ранчо с владельцем по имени Бивер и увидел, насколько легче на такой плодородной земле вести хозяйство. Пегий пасся на сочном огороженном лугу.
На следующее утро Джо начал тренироваться. Последующие дни показали, что он постоянно удерживался на брыкающемся коне более предписанного правилами родео времени, но не всегда сохранял одинаково хорошую посадку. Он постоянно преодолевал самые невероятные выходки коня, но, если животное вдруг начинало вести себя однообразно, скучно, Джо терял бдительность.
Окуте говорил немного. Наблюдал за Джо, критиковал его, и из его скупых слов следовало, что Джо еще многое надо делать лучше. Однако ранчеро Бернард Бивер заметил:
— Знаете, Окуте, похожего я не видел еще ни на одном родео. Это же гений!
Пегий не уступал своему господину и не давал ему соскучиться.
На девятый день, как и было предусмотрено, наступило время прощаться.
И Окуте, и Джо провели последний вечер наверху, в доме Окуте на холме, и смотрели в широкую даль.
— Здесь я почти каждую ночь простаиваю часами и смотрю назад… на путь, которым мы когда-то сюда пришли… с нашими волокушами, зимой. Позади враги, и впереди враги. Маленькая горстка людей. С двадцати четырех до семидесяти двух лет я ждал. Столько времени я ждал вас, запертых там, в нашей резервации. А я считался мятежником, за мою голову была назначена премия, и я не мог вас посетить, если не хотел окончить как Татанка-Йотанка55 и Тачунка-Витко. Нити оборвались. Наконец, когда мне стало восемьдесят четыре, пришел один из ваших и взял мою правнучку Уинону в жены. Это был твой отец, Джо, старый Кинг. Уинона ушла с ним и стала для меня пропавшей без вести. Она мне никогда не писала. Прошли десятилетия, и я получил письмо Тачины.
— Большинство из нас даже не знали, что здесь, на севере, тоже живут еще люди нашего племени.
— Одна треть земли от земли ранчо, которое вы видели, еще принадлежит мне. Земля для сотни голов скота. Этого слишком мало для семьи, но достаточно для такого старика, как я, или для одного молодого, который хочет начать. Я эту землю семье Бивер только сдал в аренду. Когда твои дети, Джо, станут большими, один должен владеть этими лугами.
Окуте видел, что Квини плакала.
— Ты не должна плакать, Тачина. В нашем племени старики всегда знали, когда умирать. Сейчас я могу еще ездить верхом и бегать. Да я и не умру. Я буду просто отдыхать у Белых скал рядом со своим вождем Тачункой-Витко. Смерть — это мой дом.
— Иногда я и сам буду сюда взбираться, — сказал Джо. — Подышать свежим воздухом. Это хорошее место и для наших детей.
Они пошли назад в дом и легли спать.
Никто не знал, что Инеа-хе-юкан-старший, носящий официальное имя Окуте, среди ночи один еще раз поднялся на площадку, на которую ежедневно поднимался много лет. Он вознес руки и молил Великого и Таинственного о пище и мире для его все еще терзаемого и все же пробуждающегося к новой жизни народа. Это последний раз он стоял под необъятным небом на этом холме и смотрел вдаль. Он не собирался больше сюда возвращаться. Когда он снова вошел в дом, он увидел дремлющих детей на руках матери и сам погрузился в крепкий сон.
Поездка на следующий день продолжалась. Путь был не мал — пятьсот миль, но он был пройден за один день, и Кинга, как и Окуте, под вечер уже ждали. Коллинз, рослый индеец, по внешности напоминающий какого-нибудь конгрессмена, получив сообщение о прибытии родственников, выехал навстречу. Сперва поприветствовали друг друга только поднятыми ладонями рук. Коллинз повернул, и дополненная его автомашиной колонна прибыла в резервацию родственного племени.
Стоунхорн смотрел не только на дорогу, но и на скот, на пастбища. Все луга были разделены и ограничены заборами или изгородями. Время от времени колыхались по сторонам поля хлебов. Приветствовали своими башнями принадлежащие племени молотильня и склад. Наконец, совет племени — большое круглое здание. Коллинз сделал тут короткую остановку и показал гостям его внутренние помещения. В вестибюле на входящих смотрели с портретов знаменитые вожди. Потомки этих людей до сих пор пожизненно занимали их должности. Следующее помещение было предназначено не только для совещаний. Паркетный пол трансформировался так, что зимой здесь могли происходить спортивные состязания молодых индейцев.
— Как вы всего этого добились?! — Джо был потрясен.
— Авторитет дальновидных вождей и процветающий город на границе резервации, — ответил Коллинз, — больше ничего. Если ты заглянешь в наше братское племя в двухстах милях отсюда, то увидишь там кое-что совсем другое: старый вождь пьет, сын бродяжничает, семьи мучаются на крошечных ранчо, которые не конкурентоспособны, природный газ использовать не могут, потому что белые служащие управления не хотят идти на риск. И у соседей тоже никакого толку, одно разочарование и ненависть. Это результат тридцати пяти лет патриаршего правления суперинтендента и непрерывной смены вождей.
— Сколько у тебя скота?
— Шестьсот голов да еще сорок лошадей, бекинг хорсов, и с этим мы справляемся вдвоем с наемным работником. Я пригласил одного белого, у которого есть чему поучиться.
— А ваши молодые парни?
— Для них у нас есть отдельное ранчо, школа-ранчо, на котором они как следует знакомятся с работой. Имеющиеся свободные земли мы отдаем в аренду белым и накапливаем арендную плату, чтобы как можно скорее создать новые ранчо для наших молодых людей.
— И уже такие имеются?
— Да, уже есть. Если попадется вдруг по дороге, мы его осмотрим.
Колонна прибыла к дому Коллинзов. Это был современный дом с большими окнами. Он готов был принять гостей. Места было маловато, но разместиться хватило. На ранчо был собственный колодец, который велел пробурить Коллинз. Остальная вода в резервации была вредна для здоровья. Протекающая поблизости река и подпорная плотина не относились к территории резервации.
