я понял, что то, что сказала мне Дженнифер, было чистейшей правдой — что я был нуждающимся во внимании, плаксивым, раздражительным, переполненным драмы, эгоцентричным мудаком. Это было отвратительно, серьезно.
Я пролистал страницы, просматривая то, что я написал о значительных событиях, таких как смерть Биргит, беременность Бекки, первая любовь с Дженнифер, попытка самоубийства Мелани и многие другие. Казалось, что в конечном итоге это была такая чушь. У меня было искушение просто выбросить все это, но я понял, что это имеет ценность. Это было то, с чего я начинал. И перемена была поразительной. Я был, как бы сказать, совершенно новым человеком.
Я читал отрывки то тут, то там, ища изменения. Я обнаружил, что они начались в январе, когда я занимался любовью с Карой, а к тому времени, когда мы со Стефани занимались любовью той последней ночью в Чикаго, трансформация была полной. Мне нравилось почти все, что я читал, начиная с января. Кара пошла мне на пользу, как говорили самые близкие мне девушки. И Стефани тоже. Почти десять месяцев у меня не было драматических происшествий, и я относился к жизни гораздо более зрело.
Я не был прежним человеком. Впрочем, как и многие мои друзья. Дженнифер, опустившись на самое дно, создавала себя заново. То же самое было верно для Мелани, Бетани и, поскольку я старался быть честным, для меня тоже. На ум пришел стих из Писания.
«Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое»
И это объясняло, почему все было так, как было. Мы с Бетани выросли до такой степени, что уже не нуждались друг в друге, как раньше. Мы с Дженнифер выросли и отдалились друг от друга. Двух девушек, которые в тот или иной момент были главными в моей жизни, заменили другие. То же самое было и с Биргит, хотя это была смерть, а не взросление или отдаление.
Я услышал звук ключа в замке и закрыл дневник, когда вошла Элис.
«Привет, дорогой! Что делаешь?»
«Вспоминаю, думаю. Я просто читал свой дневник. Кое-что, что я написал много лет назад».
«Можно посмотреть? Или там слишком много личного?»
Я подумал об этом. Я подумал, не будет ли хорошей идеей дать Элис прочитать его. Моя мгновенная реакция была, что это плохая идея, и я согласился с этим. Я всегда могу передумать.
«Там, наверное, слишком много личного. Наверное, это не очень хорошая идея».
«ОК. Я собираюсь сделать немного лимонного чая. Хочешь?»
«Конечно. Как прошла вечеринка?»
«Довольно хорошо. Тебе стоило зайти. Много студентов из UofC. Как прошло твое свидание?»
«Мы хорошо провели время. Мы с ней вроде как в одной лодке. У нее есть парень в Джорджии, он баптист».
Элис засмеялась: «Так что вы двое можете поболтать о своих сумасшедших религиозных парне и девушке».
«Мы говорили о них, но это не было утешением. И на что, черт возьми, мне жаловаться касательно Кары? Проблема в ее отце, а не в ней. Конечно, у нас есть некоторые вопросы, которые нужно решить в отношении религии, но у меня нет к ней претензий. И Персики не жаловалась на Дэрила».
«Персики?» спросила Элис, приподняв бровь.
«Она начала называть меня Янки, что мне не нравится. Поэтому я нашел прозвище, которое ей не нравится. Персик из Джорджии? Ну, теперь она Персики».
«Мило. А для меня у тебя нет прозвища, да?»
«Думаю, нет. Ты называешь меня «Сладкий», но это скорее хохма, которую ты произносишь, как будто мы играем в домик».
«Играем? Я бы сказала, что мы уже далеко не играем, Стив. Вот на что будет похож наш брак. Ну, без того, чтобы у моего мужа были девушки на стороне!» — хихикнула она.
«Так и есть, не так ли? И знаешь что? Мне это очень нравится. А тебе?»
«Мне нравится. Мне было интересно, на что это будет похоже, и на самом деле это очень здорово. Теперь мне просто нужно найти такого же парня, как ты, который готовит, убирает, ходит по магазинам и все такое прочее. Или, может быть, я просто встану в очередь, и мы просто сделаем это перманентным. Это работает довольно хорошо, ты знаешь».
Она ошеломила меня этим комментарием. Я стоял и просто смотрел на нее, мой рот был открыт. Я не знал, что сказать.
«Скажи что-нибудь, Стив», — сказала она с улыбкой.
«Я не знаю, что сказать. Это было как-то неожиданно!»
«Нет, я так не думаю! Ты влюбился в меня около месяца назад, хотя и не так сильно, как в Кару».
«Откуда, черт возьми, ты это знаешь?» спросил я, потому что не мог этого отрицать.
«По мелочам», — пожала она плечами, улыбаясь. «Слово здесь, прикосновение там; как я уже сказала, мелочи».
Я стоял молча, потому что не знал, что сказать.
«Итак?» — продолжала она с улыбкой, — «как насчет этого?».
«Ты серьезно? Или ты меня разыгрываешь?»
«А если я серьезно?»
«Тогда нам есть о чем поговорить! Я совершенно не ожидал чего-то подобного! И поговорим о том, как все усложнить! Тебе это кажется простым, но для меня это чертовски сложно».
«Ответь мне честно, Стив, какими были для тебя последние десять недель?»
«Спокойными, мирными и продуктивными».
«Ты был счастлив?»
«Да».
«Ты сексуально удовлетворен?»
«Это даже отдаленно не может быть поставлено под сомнение», — усмехнулся я.
«Тогда ты только что ответил на свой собственный вопрос».
«Тогда ответь мне честно, ты действительно серьезно к этому относишься?»
Она вздохнула: «Я не знаю. Это как-то само собой вырвалось».
«Ты действительно думаешь, что брак — это то, что мы должны сделать просто под влиянием момента?»
«Наверное, нет», — она сделала паузу и снова вздохнула, — «Но что теперь? Думаю, я просто изменила наши отношения, сама того не желая».
«Правда?» мягко сказал я, — «Или ты просто признала то, что было бы логичным шагом для двух людей, живущих вместе, хотя предложенный тобой путь вперед не был тем, что мы планировали?».
«Думаю, я ничего не изменила, кроме того, что признала это. И я думаю, что лучше, если это будет открыто для изменений».
«Я тоже так думаю. Нам, наверное, нужно поговорить об этом подробнее. Уже поздновато, а Кэти приедет утром. Как насчет того, чтобы поговорить в воскресенье после ее ухода? Это даст нам обоим время подумать. Ты хочешь сегодня спать в своей постели? Возможно сейчас тебе некомфортно спать со мной».
Элис улыбнулась: «Вообще-то, сейчас я хочу, чтобы ты
