к ране, медленно досчитал до пяти и убрал инструмент. Зеб напрягся, словно держащий палатку шест, и хватанул ртом воздуха, которого хватило бы на трех человек, но не закричал.
— Все, — улыбнулся Зебу доктор, убирая железо. — Сейчас я смажу рану маслом и забинтую. Ты хорошо держался, паренек.
У Зеба в глазах стояли слезы, но он не плакал. Громко шмыгнув носом, он провел по лицу ладонью и посмотрел на Уильяма.
— Ты молодец, Зеб, — осторожно сжав его плечо, похвалил Уильям.
В ответ Зеб выдавил из себя слабую улыбку.
Пока они возвращались к Коленсо и девушкам, Уильяму снова удалось умерить свой гнев. Он что, никогда от него не избавится? Видимо, нет, пока не решит, что делать со всем этим. Однако прямо сейчас все равно ничего нельзя было поделать, и Уильям мысленно собрал мечущиеся в его голове искры в один плотный красный шар и закатил его на задворки сознания.
— Пусть это сделает Фанни, он ей доверяет. — Джейн взяла склянку с лекарством, которое доктор Веснушка сделал для Коленсо, и отдала сестре.
Фанни тут же села рядом с Коленсо, который изо всех сил притворялся спящим, и принялась поглаживать его голову и что-то шептать ему.
Уильям кивнул, жестом указал Джейн на выход и отвел ее в сторону, чтобы их не подслушали. К его удивлению, часть мозга исследовала проблему и искала решения, в то время как другую часть занимал придуманный план.
— Вот что я предлагаю: я поставлю вас на довольствие, и вы будете получать армейский паек, а в Нью-Йорке дам вам пять фунтов, и вы пойдете своей дорогой. Взамен…
Джейн вроде бы не улыбалась, но на ее щеке появилась ямочка.
— Взамен, — тверже повторил Уильям, — вы будете присматривать за моим слугой и конюхом и лечить их. Помимо этого ты станешь моей прачкой.
— Твоей прачкой?! — Ямочка на щеке тут же сгладилась, и Джейн с неприкрытым изумлением воззрилась на Уильяма.
— Прачкой. — Он знал, какое предложение она ожидала получить, и удивился, что не сделал этого, но так уж вышло. Он просто не смог. Не сейчас, когда в его памяти еще свежи воспоминания о Рэйчел и Анне Эндикотт. Не сейчас, когда его гнев питают мысли о том, что он не заслуживает иной женщины, кроме шлюхи.
— Но я не умею стирать!
— Ничего сложного: белье отмываешь от грязи, подштанники крахмалить не нужно. Вот и все. Нетрудно, правда?
— Но… но… Понадобится… м-м-м… котел! Вилок, валик, то, чем перемешивать… И мыло! У меня нет мыла!
А вот об этом он не подумал… Уильям сунул руку в карман — пусто, затем в другой — и нашел там гинею, двухпенсовик и флорин.
— Купи все, что нужно. — Он отдал Джейн гинею.
С непроницаемым лицом девушка смотрела на золотую монету в своей ладони. Открыла было рот и тут же его закрыла.
— В чем дело? — нетерпеливо спросил Уильям.
— Она ни нает как, — ответил чей-то тихий голос.
Уильям обернулся. За его спиной стояла Фанни и смотрела на него из-под чепца, на ее щеках розовели отсветы заката.
— Что ты сказала?
Фанни поджала губы, ее щеки покраснели, но она упорно повторила:
— Она ни нает как.
Джейн шагнула к Фанни, обняла ее за плечи и посмотрела на Уильяма.
— У моей сестры неправильный язык, — пояснила она, прежде чем он успел что-нибудь сказать. — Поэтому она боится хирургов. Думает, они отрежут ей язык.
Уильям глубоко и медленно вздохнул.
— Понятно. А мне она сказала «Она не знает как»? Я так понимаю, она тебя имеет в виду? И что же ты, скажи на милость, не знаешь?
— Теньки, — уставившись в землю, прошептала Фанни.
— Деньги? — Уильям посмотрел на Джейн. — Ты не знаешь, как…
— У меня никогда не было денег! — взорвалась Джейн и швырнула гинею к его ногам. — Я знаю названия денег, но не знаю, что можно на них купить, кроме… кроме того, что покупают в борделе! Мое влагалище стоит шесть шиллингов, понял? Рот — три шиллинга, а зад — фунт. Но если кто-нибудь дал бы мне три шиллинга, я б не знала, что смогу на них купить — булку хлеба или лошадь! Я никогда ничего не покупала!
— Ты… ты хочешь сказать… — Уильям был так ошарашен, что не мог сложить слова в предложение. — Но тебе ведь платили? Ты же говорила…
— Я с десяти лет в борделе! — Джейн сжала кулаки, костяшки ее пальцев заострились. — Я никогда не видела свою плату! Миссис Эббот говорит, что тратит эти деньги на мою — нашу — еду и одежду. Я не видела из оплаты ни пенни, не говоря уж о том, чтобы тратить их! А теперь ты даешь мне… это. — Она наступила на гинею, вдавила ее в землю. — И говоришь, чтобы я купила котел. Но где? Как? У кого?
Ее голос дрожал, лицо разрумянилось сильнее, чем от лучей заходящего солнца. Джейн злилась, но казалось, она вот-вот заплачет. Уильяму хотелось обнять ее и успокоить, но он опасался остаться без пальца.
— Сколько лет Фанни? — вместо этого спросил он.
Тяжело дыша, Джейн подняла голову.
— Фанни? — с отсутствующим видом переспросила она.
— Мне о-дин-на-сать, — ответила Фанни. — Не твонь ее!
Уильям оглянулся на Фанни. Девочка пристально смотрела на него, сжимая в руке палку. Он бы засмеялся, если б не выражение ее лица — и только что пришедшая на ум мысль. Уильям шагнул назад, чтобы видеть сразу обеих сестер. А они тотчас же притянулись друг к дружке, словно магнит и железо, и недоверчиво уставились на него.
— Сколько стоит ее девственность? — кивнув на Фанни, прямо спросил Уильям.
— Тесять фунтов, — непроизвольно ответила Фанни.
— Она не продается! Ни тебе, ни другому мерзавцу! — закричала Джейн и крепче прижала к себе Фанни, не позволяя ему подойти.
— Я ее не хочу, — процедил Уильям сквозь зубы. — Бога ради, я не сплю с детьми!
Джейн смотрела на него по-прежнему мрачно и не спешила выпускать сестру из объятий.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Чтобы подтвердить свои догадки о том, почему вы появились здесь.
— И о чем же ты догадался? — фыркнула Джейн.
— О том, что вы сбежали. Предположительно из-за того, что твоя сестра достигла возраста, в котором… — Он выгнул бровь и кивнул на Фанни.
Джейн поджала губы, но неохотно кивнула.
— Капитан Харкнесс? — наугад спросил Уильям. Харкнессу не понравилось, что его лишили добычи, и, не имея возможности добраться до Уильяма, он мог захотеть взять реванш по-иному.
Закат окрасил все в золотистые и розовые оттенки, но лицо Джейн побледнело, и Уильям ощутил, как напряглись его мышцы. Попадись ему только Харкнесс… Он завтра же поищет его. Джейн сказала, что Харкнесс может
