не знаю, есть ли разница…
— Понятно. — Грин стянул мокрую рубаху, надеясь, что так будет прохладней. Тщетно — земля была раскаленной, воздух душным, словно шерстяное одеяло. — Это его называют «воюющий квакер»?
— Нет, он не берет в руки оружие, — заверил Джейми. — Но его собрание, по-видимому, оскорбляет даже то, что он просто связался с армией. — Грин фыркнул, очевидно, каким-то своим мыслям, а Джейми прокашлялся и продолжил: — Вообще-то Дензил Хантер — доктор Хантер — тоже помолвлен и собирается жениться. Хотя ему проще — его невеста стала квакером.
— Она объявляла об этом на собрании? — резко спросил Грин.
Джейми покачал головой:
— Нет, это было… частное событие. Ее переход в другую веру, я имею в виду. Мне сказали, что у квакеров нет духовенства и ритуалов?
Грин снова фыркнул.
— Так и есть. Однако уверяю вас, генерал, что у квакеров на самом деле нет ничего частного — особенно в религиозном смысле. Мой отец был против чтения — полагал, что оно отдаляет человека от Бога. И когда я в юности не только увлекся чтением книг, но и начал собирать труды по военной стратегии, к которой проявлял интерес, меня поставили перед комиссией собрания и спросили… впрочем, как я уже упомянул, я больше не член этой секты.
Грин вытянул губы и некоторое время что-то насвистывал, хмуро глядя на дорогу. Впрочем, он все равно замечал окружающее и рассматривал его с точки зрения логистики.
Джейми ощутил колебание воздуха. Интересно, почувствовал ли это Грин? Не шум, а некое колыхание от движения множества людей и лошадей. Вздымаемая ими пыль еще не видна, но они уже на подходе. Английская армия! Джейми придержал коня, разглядывая деревья в поисках разведчиков, — англичане уже наверняка знают, что их преследуют.
Грин обладал не настолько острым слухом или же был слишком поглощен мыслями — он удивленно посмотрел на Джейми, однако тоже поехал медленней. Джейми поднял руку, предостерегая от вопросов, и качнул подбородком на дорогу, по которой за ними кто-то ехал. Раздался стук копыт, конь Джейми вскинул голову, раздул ноздри и зафыркал.
У обоих мужчин было с собой оружие. Грин положил руку на мушкет, но Джейми не стал трогать винтовку, а проверил, заряжены ли пистолеты в седельной кобуре. Стрелять из ружья с лошади неудобно.
Всадник медленно приближался. Рука Джейми на пистолетах обмякла, и он покачал головой, давая понять Грину, что опасности нет. Они натянули поводья, дожидаясь всадника.
— Йен!
— Дядя Джейми! — Йен облегченно улыбнулся. Одет он был как индеец: кожаные штаны, ситцевая рубаха, перья в волосах.
Поперек его седла лежала лохматая серая туша, капая кровью на ноги коня. Однако пес не умер: Ролло поднял голову и одарил мужчин желтым волчьим взглядом, но, узнав запах Джейми, гавкнул, высунул язык и тяжело задышал.
— Что случилось с твоим псом? — Джейми подъехал ближе и наклонился к Ролло.
— Дурень попал в ловушку. — Йен хмуро посмотрел на пса и нежно погладил его шею. — Правда, не упади он туда первым, в нее свалился бы я.
— Он сильно ранен? — спросил Джейми, хотя уже видел, что это не так: Ролло мерил Грина оценивающим взглядом, от которого многие люди предпочитали отступить на несколько шагов.
Йен покачал головой, рука его зарылась в собачий мех, удерживая пса на лошади.
— Нет, но он сломал лапу и теперь хромает. Я искал безопасное место, где смогу его оставить, — мне нужно отвезти сообщение капитану Мерсеру. Но увидел вас… ох, доброго вам дня, сэр, — сказал он Грину, чей конь попятился от взгляда Ролло и теперь страстно желал продолжить путь, невзирая на сопротивление всадника. — В общем, я увидел тебя, дядя Джейми, и подумал — может, ты отвезешь Ролло в лагерь и попросишь тетушку Клэр позаботиться о нем?
— Конечно, отвезу, — согласился Джейми и выпрямился в седле, нащупывая влажный носовой платок. — Но для начала я перевяжу его рану. Не хочу испачкать кровью штаны, да и коню это не понравится.
Грин откашлялся.
— Вы упомянули сообщение, мистер… Мюррей? — спросил он, искоса глянув на Джейми, который кивнул ему. — Быть может, вы изложите его суть и мне?
— Разумеется, сэр. Армия англичан разделилась на три части: в середине едет длинный вещевой обоз. Насколько я понял после общения с другим разведчиком, который ехал за ними, они направляются в место под названием Фрихолд. Однако местность для нападения неподходящая — бугристая, словно смятая салфетка: сплошь рытвины да ручейки, хотя разведчик сказал, что есть и подходящие для сражения луга, и англичан можно либо подстеречь там, либо загнать туда.
Грин задал несколько вопросов, на некоторые из них Йен не смог ответить. Джейми в это время осторожно перевязывал лапу пса — колотая рана, пусть и не слишком глубокая, выглядела ужасно. Только бы кол не был отравлен — индейцы иногда наносят яд на колья, чтобы раненый олень или росомаха не смогли выбраться из ловушки.
Конь Джейми не хотел нести на своей спине волка, но постепенно смирился и лишь нервно косил взглядом на новую ношу.
— Fuirich, a choin[75]. — Йен наклонился и принялся почесывать Ролло за ушами. — Я вернусь, ясно? Taing, дядя! — Кивнув Грину, Йен ускакал — его коню явно не терпелось оказаться как можно дальше от Ролло.
— О боже, — поморщился Грин, когда до него донесся запах Ролло.
— Моя жена говорит, что можно привыкнуть к любому запаху после того, как какое-то время им подышишь. Она знает в этом толк.
— Она кухарка?
— Нет. Доктор. Ну, знаете, гангрена, гнойные раны и все такое.
Грин моргнул.
— Понимаю. У вас очень интересная семья, мистер Фрэзер. — Он кашлянул и посмотрел вслед Йену, который с каждой секундой удалялся от них. — Может статься, вы ошиблись, когда сказали, что он никогда не станет квакером. Он, по крайней мере, не лебезит перед титулованными персонами.
Глава 61
Трехсторонние отношения затягиваются
Из поездки с Грином Джейми вернулся промокшим, помятым и взъерошенным, но, как ни странно, посвежевшим — и с Ролло, окровавленным и недовольным, но раненным не серьезно.
— Он выздоровеет, — сказала я, ласково почесывая пса за ушами. Рана кровоточила, но была не глубокой. — У меня вряд ли выйдет зашить его рану.
— И я тебя за это не виню, саксоночка, — сказал Джейми, глядя, как я промываю рану, наношу мазь и бинтую, а Ролло смотрит так, будто вряд ли стерпит что-либо сверх того. — Где мои чистые чулки?
— В сумке с остальным твоим бельем. Там, откуда ты берешь его каждое утро. Знаешь, где это?
— Знаю. Просто хотел, чтобы ты позаботилась обо мне.
— Хорошо. — Я услужливо вынула
