рыбы, это ведь и у нас привычная еда, а потом попробовала другие разности и мне кое-что из этого даже понравилось, – улыбаясь, рассказывала Роксана, поглядывая на Радху. – Я никогда не видела моря. Зрелище невообразимое! До самого горизонта одна вода. Представляешь? Порой не можешь понять, где заканчивается небосклон и начинается море. Голова кружится от этого. Там совсем другой мир. В городе очень много храмов. Они внешне все разные и очень красивые. Сам же город раскинулся на холмах. Непривычно видеть такое. У мамы очень большой дом. Он стоит на высоте. Много прислуги в доме. Все чем-то заняты и их не слышно и не видно. Там жарко. Вот только воды не очень хватает. Я не знала об этом, но мне мама сказала, – Роксана замолчала, о чем-то подумав.
Радха ел и слушал ее. Ему было хорошо и спокойно на душе.
– Я рассказала маме о тебе, – вдруг, после недолгого молчания, произнесла Роксана.
Радха услышал ее последние слова и поперхнулся.
– Я не могла ей не сказать. Она еще здесь узнала о том, что мой караван ушел на восток. Я не знаю, от кого она узнала. Мне пришлось ей сказать о тебе, – перестав есть, Роксана виновато посмотрела на Радху. – Прости.
– И что она? – откашлявшись, спросил Радха.
– Ничего. Выслушала и промолчала, – пожала плечами Роксана.
Радха отодвинул от себя блюдо и задумался.
– Она бы и без меня все узнала. Я и подумала, что так будет лучше, – не понимая того, как воспринял ее слова Радха, продолжила Роксана.
– Все хорошо, Роксана, только неожиданно. Она твоя мама, и ты поступила так, как сочла нужным, – улыбнулся Радха.
– Правда? – Роксана вновь засияла, радуясь тому, что Радха не обижен ее поведением.
– Конечно. А как же иначе? Она беспокоится о тебе. Думает о том, как ты живешь и с кем общаешься. Это ведь правильно. Гораздо хуже было бы, если бы она не интересовалась твоей судьбой. Тебе было бы больно от этого, – Радха пытался успокоить ее. – Я не сержусь на тебя. Ты поступила так, как и положено поступать дочери. Она будет верить тебе только тогда, когда будет знать о твоей жизни почти все. Недоверие возникает из недосказанности или же из не совсем понятных поступков.
– А мои поступки все тебе понятны, Радха? – задумавшись на мгновение, спросила Роксана.
– Да. Мне нравится, как ты говоришь и делаешь. Все ясно и понятно. Это радует меня, – смотря на нее и чуть склонив на бок голову, спокойно ответил ей Радха.
– А поступки Миры тоже? – осторожно спросила Роксана, глядя ему прямо в глаза.
Радха при ее словах подался вперед, положил руки на стол, крепко сцепив пальцы, и опустил голову, словно рассматривая их.
– Тебе не понравился мой вопрос, да? – видя его поведение, тихо спросила Роксана.
– Роксана, – Радха поднял голову и посмотрел ей в глаза, – ее больше нет, Роксана.
– Как ее нет? – искренне удивилась Роксана. – Что значит нет?
– Она умерла, – тихо сказал Радха и опустил голову.
– Умерла? – Роксана была поражена услышанным. – Как умерла? Что ты говоришь, Радха!
– Наутро после моего возвращения, – прошептал Радха. – Дождалась меня и умерла, не приходя в сознание.
Роксана смотрела на Радху расширенными глазами и не могла поверить тому, что он только что сказал. Она растерянно привстала, затем опять села и прижала ладонь к губам, изумленно покачивая головой.
Какое-то время они оба молчали, каждый думая о своем.
– Но, Радха, как же так? Как же так? – шептала потрясенная известием Роксана.
– За месяц до моего возвращения была здорова. Никто не знает, от чего она умерла, – прошептал Радха. Ему вдруг стало плохо. Горький ком поднялся откуда-то изнутри, подкатил к горлу и застрял там, сперев дыхание. Он откинул голову и стал сильно разминать пальцами кадык. Роксана вскочила и подбежала к нему.
– Радха! Радха, что с тобой? – вскричала она и бросилась сперва к столику с вином, затем к двери и, толкнув ее, крикнула в коридор: – Туллия, скорее воды! Туллия!
Радха, держась одной рукой то за горло, то за грудь, другой упершись в столешницу, встал и пошатнулся. Роксана подбежала к нему и, поднырнув ему под руку, поддержала его. Прибежала Туллия с чашей воды и, тут же подбежав к Радхе, поднесла ее ему ко рту. Он судорожно сделал пару глотков, закашлялся и опустился на колени, склонившись к полу. Роксана придерживала его, стараясь заглянуть ему в глаза.
– Нужно срочно послать за лекарем, – сказала Туллия, глядя на Роксану.
– Не надо, – прохрипел Радха, повернулся на бог и прилег на ковер, затем немного отдышался и лег на спину, вытянув ноги.
Роксана тут же присела возле него и, осторожно приподняв ему голову, подложила под нее подушку со стула. Туллия склонилась над Радхой и вытерла тряпочкой его губы. Радха немного успокоился и открыл глаза.
– Как ты, Радха? Тебе уже лучше? – всматриваясь ему в глаза, спросила Роксана. Радха слегка кивнул.
С тех пор, как умерла Мира, он впервые говорил с кем-то о ее смерти. Он все это время молчал, стараясь избегать разговоров об этом. Ему было больно слышать о ней в прошедшем времени. Больше всего его терзала вина перед ней. С той поры, как он повстречал Роксану, он перестал замечать Миру, видеть и слышать ее, словно ее вовсе и не было рядом с ним. Он уходил в дорогу, будто избавлялся от ее присутствия и перестал дорожить ею. Он знал, что Мира все чувствовала, но ничего не мог поделать с собой. Он не жалел ее и даже не старался быть к ней хоть чуточку внимательным. Все это время он причинял ей боль, не думая о том, что ей больно. Он был уверен в том, что ей достаточно и того, что он ее муж и все остальное уже не имеет значения. По его мнению, она должна была довольствоваться этим, чтобы жить, как все замужние женщины. Только теперь, когда он сказал вслух о ее смерти, он все это понял, как никогда еще ему не доводилось понимать. Он осознал часть своей жизни без Миры, и он молчал лишь из-за того, что старался спрятаться от своей совести. Он был готов умереть только лишь от одной мысли о том, что ему ничего уже не исправить и все теперь останется так, как случилось, и от этого ему уже не уйти никогда.
– Ты можешь подняться, Радха? – тихо спросила Роксана.
Радха устало посмотрел ей в лицо, слегка кивнул и стал подниматься.
– Давай попробуем. Тебе нужно лечь в
