– Кертен, Омела, Эсияз! Дайте руки, быстро!
Умение перелить силу опустошённому магией товарищу – одно из основополагающих, этому учат во всех обязательных курсах. И сейчас Мегана, словно испугавшись вырвавшихся наружу чувств, работала как одержимая.
И она пропустила весь поединок Разрушителя с Этлау, пропустила момент, когда войско начало постепенно останавливаться и люди словно стряхнули с себя нахлынувший ужас. Не помнившие себя ратники ошеломлённо озирались по сторонам. Мало-помалу отряды приводили себя в порядок, вновь раздались резкие команды десятников; отброшенная армия вновь превращалась в войско из безумной толпы.
Откат вновь и вновь терзал Мегану, глубоко в грудь вонзая холодные когти. Во рту она ощущала привкус крови, кровь по обыкновению текла и из носа; сама едва не теряя сознания, Мегана держала и держала заклинание, щедро отдавая свои собственные тепло и силу распростёртому на плаще человеку, так внезапно ставшему единственным во всём мире.
А потом, когда Анэто уже застонал и приоткрыл глаза, из ниоткуда возник отец Этлау. Его шестиконечный косой крест, дотоле постоянно носимый на груди, куда-то бесследно исчез. «Небось потерял, когда улепётывал», – мрачно подумала Мегана. Экзекутор едва дышал от бега, но глаза его отнюдь не выглядели глазами уносившего ноги труса. Острые, колючие, тёмные, они впивались, точно дротики, и мало кто мог выдержать взгляд инквизитора, не отвернувшись.
Мегана, правда, могла. Особенно сейчас. Когда в сердце негаданно-нежданно открылась потаённая дверца.
И как он ещё нашёл их – настолько безошибочно и быстро! – среди кипящего человеческого моря?
– Досточтимая Мегана, – проскрипел отец Этлау, вперяя в неё свой взор, более подошедший бы сейчас какому-нибудь зомби. – Достопочтенные маги, нам остался последний приступ. Разрушитель исчерпал почти все свои силы. Мы схватились с ним врукопашную. Никто не одолел. Но следующий приступ станет последним. Последним, я знаю. Надеюсь, что господа маги исполнят свой долг.
«Почти те же слова сказал и Ан…»
И следа не осталось сейчас в отце Этлау от злобного фанатика. Сейчас это был полководец, спокойный и уверенный в себе, несмотря на бегство его армии. От него словно волнами расходилось нечто незримое, неощутимое, но люди вокруг вдруг как-то подбирались, переставали растерянно топтаться, кто потерял оружие – торопились подобрать или чужое, или хотя бы топоры, в изобилии навезённые крестьянами-трудниками.
Вновь зажглись принесённые факелы. Вновь выстраивались колонны и шеренги. Толпа обретала вид войска с поистине неестественной, пугающей Мегану быстротой. Немногие уцелевшие инквизиторы стягивались к Этлау, словно роящиеся пчёлы к королеве.
– За мной! – взмахнул рукой преподобный отец-экзекутор, не обращая больше внимания на Мегану. И – легко побежал сквозь строящиеся баталии, вновь и вновь повторяя призыв.
Теперь Мегана очень хорошо понимала главу Белого Совета. Этлау сделался не просто опасен, он превратился в смертельную угрозу всей магической гильдии Эвиала. Разрушитель… пока себя никак ещё не показал. Во всяком случае, он только защищался. Интересно, почему он не прикончил всю армию тучей раскалённого живого пепла, когда тысячи и тысячи человек столпились вокруг его Башни и полезли на стены? И почему удар летающими черепами оказался направлен в основном на инквизиторов (включая палачей на их колымагах) да на прислугу метательных машин? Почему выпущенный Разрушителем дракон ограничился тем, что поджёг осадную башню, но даже не попытался залить жидким огнём бегущих? В чудовище не полетела бы ни одна стрела, ни один дротик, да и для заклинания едва ли нашлось бы время.
Что-то тут не так, мелькнула мысль. Что-то очень сильно не так. Разрушитель не пытался нападать. Он защищался. И, похоже, защищался он только и исключительно от отца Этлау.
А как же огонь, через который пришлось с такими ухищрениями пробираться бесследно сгинувшим ассасинам? Куда делся он? Почему Разрушитель снял эту защиту? А ведь с ней никто бы и близко не подступил к Чёрной башне.
Анэто ворочался и шёпотом ругался, пытаясь подняться. Почти все уцелевшие маги столпились вокруг своих предводителей. У Меганы несколько отлегло от сердца, когда она увидела, что в рядах чародеев Волшебного Двора потерь совсем немного.
«Начинаешь мыслить, как воевода, – мелькнула горькая мысль. – Радуешься, что пали немногие, а не скорбишь по погибшим!»
– Что нам делать, Мегана? – выступил седобородый маг. – Они снова полезли… Останемся здесь или пойдём следом?
Судя по угрюмым лицам остальных, участвовать в «решительном натиске» под предводительством отца Этлау они явно не рвались.
Мегана сперва даже и не поняла. Какой там натиск, когда Ан еле на ногах держится!
– Мы… пойдём… – раздался слабый его голос. – Пойдём, но… не так чтобы очень быстро и близко. Помогите мне… кто-нибудь… подняться.
– Ан, ты в уме?! – коршуном налетела на него Мегана. – Куда тебе, ты…
– Мег, если мы не пойдём, всем нам состряпают обвинения если не в пособничестве Разрушителю, то, по крайней мере, в ереси со всеми вытекающими… – Анэто тяжело опирался на посох, но стоять мог уже сам. – Друзья, надо. Во имя… – он глухо, надрывно закашлялся. – Во имя чего – вы сами знаете. Пошли!
Мегана не дерзнула противоречить. В куртуазном и галантном Анэто, элегантном кавалере и жизнелюбе, вдруг проснулась какая-то упрямая и мрачная сила, та самая, которую так ненавидят женщины, потому что она во все времена была их самой главной и, по сути, единственной соперницей. Одной на всех.
Маги развернулись в редкую недлинную цепь. Мегана и Анэто оказались в центре. Эвиальские полки успели уйти вперёд, они подступали всё ближе к Башне, и казалось, что люди напрочь забыли только что пережитый ужас. Никто не вспоминал об отдыхе. Какие-то расторопные десятники сумели собрать людей и оживить два требушета, над головами наступающих пронеслись первые ядра, на обсидиановой броне Чёрной башни расцвёл рыжий цветок лопнувшей глиняной бомбы с жидким огненным снадобьем.
Однако теперь Мегана смотрела куда угодно, только не на Башню. В основном, надо сказать, на Анэто. Глава Белого Совета гордо задирал нос и хорохорился, хотя на самом деле сейчас только и мог, что словом ободрять остальных: влитых в него Меганой сил хватило только на то, чтобы не дать остановиться сердцу и не допустить, чтобы отказал мозг.
– Никаких щитов, Мег, – Анэто повернулся к хозяйке Волшебного Двора. – Вообще никакого чародейства не чувствую. А ты?
Мегана покачала головой.
– Ловушка? – бросил кто-то из магов, случившихся рядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
