делает, что дерется… Клянусь честью, сэр, это немыслимо!
– Но, Ловел, – продолжил лорд Мертон тем же деланным шепотом, – вы должны призвать его к ответу.
– Каждый человек, – раздраженно отвечал пострадавший, – лучший судья в том, что касается его собственных дел. Я не спрашивал у вас совета.
– Ей-богу, Ловел, – сказал мистер Коверли, – вы уже влипли! Вы не можете так просто это оставить!
– Сэр, – вскричал мистер Ловел, – в подобающем случае я был бы так же готов продемонстрировать свою храбрость, как и любой другой! Но дуэль – из-за такого пустяка!.. Об этом стыдно и думать!
– Из-за пустяка! – воскликнула миссис Селвин. – Боже правый, и вы подняли такую шумиху из-за пустяка?
– Сударыня, – ответил бедняга, смутившись, – поначалу я подумал, что меня укусили за щеку, но раз пострадало лишь ухо, это не так уж важно. Миссис Бомонт, позвольте пожелать вам хорошего вечера. Наверняка мой экипаж подан.
И он быстро вышел из комнаты.
Что за переполох поднял этот бедокур-капитан! Если бы я вынуждена была задержаться здесь дольше, даже общество моей дорогой Марии едва ли примирило бы меня с его присутствием, ведь он постоянно сеет раздор.
Когда капитан вернулся и услышал о том, что мистер Ловел молча уехал, его ликование было безграничным.
– Ха! – вскричал он. – Хорошенько же я ему всыпал! Ручаюсь, завтра он не потратит и целого часа на раздумья, что бы такого напялить! Его фрак (тут он повернулся ко мне) отлично сочетался бы с лучшим лионским шелком мадам Модницы! Ей-богу, вот была бы потеха, заявись сюда старая драная кошка, уж я бы и ей наподдал!
Все, кроме лорда Орвилла, мисс Мирван и меня, играли в карты, а мы втроем – о, насколько же более приятно мы провели время!
Мы наслаждались увлекательной беседой, когда слуга принес мне письмо. Он сказал, что оно почему-то затерялось в пути. Сами посудите, что я испытала, увидев, мой дорогой сэр, ваш драгоценный почерк! По моему лицу лорд Орвилл вскоре понял, от кого письмо. Он хорошо знал, насколько это важно, и, заверив меня, что никто ничего не заметит, попросил меня тут же вскрыть его.
Я действительно распечатала письмо, но не сумела дочитать его до конца. Ваше безоговорочное согласие, повергшее меня в трепет; ваши ласковые слова, заверения, что не осталось никаких препятствий для нерушимого союза вашей Эвелины с возлюбленным властелином ее сердца, – все это вызвало у меня такую бурю чувств, что я, хоть и была очень счастлива, никак не могла совладать с собой. Ослепленная слезами благодарности и радости, я оставила попытки внимательно прочесть ваше послание до тех пор, пока не вернусь в свою комнату. Не в силах ответить на расспросы лорда Орвилла, я отдала ему письмо, чтобы оно само рассказало ему обо всем.
Лорд Орвилл был очень тронут вашей добротой. Он поцеловал письмо, вернул его мне и, нежно прижав мою руку к своему сердцу, тихо сказал:
– Теперь вы моя! Ах, моя Эвелина, сможет ли мое сердце вместить такое огромное счастье? Кажется, оно уже переполнено!
Я не ответила. Я едва ли произнесла еще одно слово за весь оставшийся вечер, ведь, когда ты безмерно счастлива, так трудно говорить!..
О мой дорогой сэр! Как мне не терпится выразить ту благодарность, которую я испытываю! Я сделаю это от всего сердца, стоя перед вами на коленях, когда вы благословите меня и когда мой благородный, мой любимый лорд Орвилл представит вам свою удостоенную высокой чести и трижды счастливую Эвелину.
Я постараюсь написать несколько строк в четверг и отправлю их вам с нарочным, чтобы подтвердить наш приезд в Берри-Хилл, если не возникнет никаких помех.
Возможно, я в первый и в последний раз смогу воспользоваться именем, которое теперь ношу. Поэтому, позвольте мне, мой дорогой сэр, подписаться вашей благодарной и любящей Эвелиной Белмонт.
Леди Луиза изъявила желание присутствовать на церемонии, как и мисс Мирван, и миссис Селвин. Мистер Макартни тем же утром обвенчается с моей приемной сестрой, и мой отец сам проводит нас обеих к алтарю.
Письмо XXII
Мистер Вилларс – к Эвелине
Теперь все мои сокровенные желания исполнились, ведь моя Эвелина обрела то блаженство, которого заслуживает!
Да, дитя мое, твое счастье выгравировано золотыми буквами на скрижалях моего сердца, и их невозможно стереть. Ведь если жестокая и всеведущая Беда попытается вырвать их из моей груди, невесомая ткань жизни порвется, моя плоть лишится последних сил, что ее питают, и ледяная рука ухватит лишь тень, неуязвимую к ее прикосновению.
Дать тебе мое согласие? О радость, утешение и гордость моей жизни, это слово слишком холодное, слишком бездушное, оно не способно выразить все мое горячее одобрение! Да, кротко благодаря Провидение, я даю тебе мое согласие, и залогом его станут те немногие дни, что мне остались.
Так поспеши же, дорогая моя девочка, порадовать меня своим возвращением и принять благословения, которыми переполнено мое любящее сердце! О моя Эвелина, помоги же мне и услышь мою единственную смиренную, но пылкую мольбу, которая все еще звучит в моих молитвах. Пусть же то счастье, к которому ты восходишь, не сделает тебя легкомысленной, пусть же твои чистые помыслы осияют твое благоденствие! Пусть же немощная и дряхлая плоть твоего обожающего родителя, уже почти совсем износившаяся за годы страданий и болезней, выдержит встречу с той, кого я люблю больше всего на свете. Я молюсь, чтобы раны, которые в прошлом нанесла суровая судьба, исцелились и очистились благодаря моему последнему утешению: я обрету его, когда перед смертью благословлю свое дорогое дитя! Все, чего я желаю, это закрыть лучащиеся счастьем глаза в твоем присутствии и испустить последний вздох в твоих объятиях!
Не скорби, о дитя, о моем уходе! Не скорби в этот неизбежный миг! Но пусть твой конец будет таким же безмятежным! О, дай Боже, чтобы ты, когда дни твои окажутся сочтены, завершила свой земной путь с таким же спокойным достоинством! Да будешь ты окружена такой же нежной заботой и беззаветной любовью, как твой счастливый отец! И пусть, когда ты изопьешь свою чашу до дна, кто-то любимый станет оплакивать тебя так же умиленно, но без горечи, – твое ненаглядное дитя, новая Эвелина!
А. Вилларс
Письмо XXIII
Эвелина – к преподобному мистеру Вилларсу
Все закончилось, мой дорогой сэр, судьба вашей Эвелины решена! Сегодня утром, переполненная счастьем и благодарностью, она навсегда соединилась с тем, кого ей суждено любить вечно!
Ничего больше написать не успеваю. Уже подан экипаж, который
