ходят в Бристоле относительно одной особы.
– Боже, нет. Расскажите же!
– О нет, сударыня, прошу вашу светлость простить меня. Это большой секрет, и я не упомянул бы о нем, если бы не решил, что вы уже все знаете.
– Господи, как вы можете быть таким чудовищем? Что за несносный человек! Конечно, вы со мной поделитесь, разве нет?
– Ваша светлость знает: я всегда рад повиноваться вам, но, клянусь честью, я и слова не скажу, если вы не пообещаете соблюдать строжайшую секретность.
– От меня бы вы такого обещания не дождались, – встрял капитан, – так что пришлось бы вам в кои-то веки заткнуться! Секретность, ха! Черт меня дери, и не стыдно вам призывать к секретности, когда собираетесь что-то рассказать женщине! Я бы охотнее разболтал тайну всему женскому полу, чем доверил ее такому фрукту, как вы!
– Такому фрукту, как я, сэр! – повторил мистер Ловел, роняя нож и вилку и напуская важный вид. – Я в самом деле не имею чести понимать вас.
– Не понимаете – и ладно, – сказал капитан. – Я вам объясню, как только пожелаете.
– Клянусь честью, – возмутился мистер Ловел, – я не стану скрывать, что мне полагалось бы почувствовать себя задетым. Однако наверняка это какая-то морская фразочка, так что я оставлю ее без внимания.
Тут лорд Орвилл, чтобы сменить тему, спросил мисс Мирван, собирается ли она провести всю следующую зиму в Лондоне.
– Нет, конечно, – вмешался капитан. – С чего бы? Она уже все там повидала.
– Так Лондон, – сказал мистер Ловел, улыбаясь леди Луизе, – стоит рассматривать только как набор достопримечательностей?
– Ну, мистер Всезнайка, а как вы сами его рассматриваете? Отвечайте же!
– О, сэр, вы едва ли поймете меня. Я недостаточно владею морским жаргоном, чтобы донести до вас свое мнение. Не думает ли ваша светлость, что задача достаточно трудна?
– О боже, ну конечно! – воскликнула леди Луиза. – Я бы скорее научила своего попугая говорить по-валлийски.
– Ха-ха-ха! Очаровательно! Ей-богу, ваша светлость сегодня в ударе, хотя, право же, вы всегда в ударе! Однако нужно честно признать: флотские джентльмены имеют свои обычаи, равно как и язык, разительно отличные от наших. Так что совершенно неудивительно: для морских волков Лондон – обычный спектакль, на который один раз сходишь – и довольно. Ха-ха-ха!
– Ха-ха! – откликнулась леди Луиза. – Какой вы забавный!
– Хе-хе! Клянусь честью, не могу удержаться от смеха! Разве можно увидеть Лондон за несколько недель!
– С какой же стати там задерживаться? – воскликнул капитан. – Торчать по целому дню на каждой улице?
Леди Луиза и мистер Ловел обменялись улыбками.
– Ручаюсь, коли мне надо было показать вам Лондон, я бы протащил вас от Сент-Джеймса до Уоппинга[177] за одно утро.
На их лицах вновь появились еще более презрительные улыбки. Заметив это, капитан сердито посмотрел на мистера Ловела и сказал:
– Эй, щеголь! Хватит скалиться! Я такой жаргон не понимаю! Коли продолжите, я вам уши надеру!
– Я против, сэр! – сказал мистер Ловел, сильно побледнев. – Это неприлично – так разговаривать с джентльменом!
– Протестуйте сколько угодно, – огрызнулся капитан, – но если уж я надумаю вам всыпать, то мало не покажется!
Затем, потребовав кружку эля, он с превеликим удовольствием осушил ее и вызывающе многозначительно подмигнул.
Мистер Ловел не ответил, но заметно помрачнел. Вскоре мы оставили джентльменов.
Мне пришло два письма: одно от леди Говард и миссис Мирван, в которых были любезнейшие поздравления, а второе от мадам Дюваль. Но, к моему немалому удивлению и тревоге, я не получила ни слова от вас!
Кажется, мадам Дюваль очень рада моим последним новостям. Сильная простуда, пишет она, мешает ей приехать в Бристоль. У Брэнгтонов все хорошо. Вот что она рассказала: «Мисс Полли скоро выходит замуж за мистера Брауна, а мистер Смит переехал, из-за чего дома стало ужасно скучно. Но это не самое ужасное. Pardi, хотела бы я, чтобы это было так! Со мной обошлись, как с пустым местом: месье Дюбуа имел подлость вернуться во Францию без меня». В заключение она заверила меня, как вы и предсказывали, что я одна унаследую все ее состояние, когда стану леди Орвилл.
За чаем к нам присоединились все джентльмены, кроме капитана Мирвана. Он отправился в гостиницу, где собирался ночевать, и попросил дочь поехать с ним, чтобы она забрала свое барахло, как он изволил выразиться.
Едва они отбыли, все еще мрачный мистер Ловел отметил:
– В жизни не видел такого вульгарного, грубого человека, как этот капитан! Клянусь честью, он приехал сюда только для того, чтобы затеять ссору. Но, даю слово, я не доставлю ему такого удовольствия.
– Право, – воскликнула леди Луиза, – он меня до смерти напугал, в жизни не слышала, чтобы кто-то говорил такие жуткие вещи!
– Полагаю, – серьезно сказала миссис Селвин, – он угрожал надрать вам уши, мистер Ловел, не так ли?
– Ей-богу, сударыня, – пробормотал мистер Ловел, краснея, – если обращать внимание на каждое слово людей низшего сорта, от их грубости покоя не будет. Так что, на мой взгляд, разумнее оставаться выше этого и вовсе не замечать их.
– Неужели? – переспросила миссис Селвин все так же серьезно. – И молчаливо сносить оскорбления?
Тут я услышала, как экипаж капитана остановился у двери, и побежала вниз, чтобы встретить Марию. Она была одна и сказала, что ее отец определенно что-то задумал против мистера Ловела и послал ее вперед. Мы прогуливались в саду до его возвращения. Вскоре к нам присоединился лорд Орвилл. Он попросил позволить ему пойти с нами и не лишать его нашего драгоценного общества. Мой дорогой сэр, с радостью признаюсь: я никогда еще не проводила получаса в таком полном счастье!
Кажется, все огорчились, когда капитан вернулся, чего не скажешь о нем самом: он был чем-то доволен не меньше, чем мы трое до его приезда. Он пощекотал свою дочь под подбородком и потер руки, едва сдерживая ликование. Мы проводили его в гостиную, где, даже не поздоровавшись с миссис Бомонт, он напустил на себя серьезный вид, подошел к мистеру Ловелу и рявкнул:
– Нет ли у вас брата в здешних краях?
– У меня, сэр? Нет, слава Небесам, я свободен от такой обузы.
– Я встретил кой-кого так на вас похожего! Я бы поклялся, что он ваш брат-близнец, – воскликнул капитан.
– Я бы с огромным удовольствием на него посмотрел, – сказал мистер Ловел, – право же, я не имею ни малейшего представления, кто это, и мне крайне любопытно его увидеть.
В этот момент слуга капитана, открыв дверь, сказал:
– Невысокий джентльмен внизу спрашивает мистера Ловела.
– Велите ему подняться, – сказала миссис Бомонт. – Но где же Уильям?
