город считался главным портом провинции: в ознаменование его важности воздвигли великолепный монумент, руины которого легли в основание маяка. Сейчас если торговля и велась, то через Клаузент или Дубрис, но стены и рвы Рутупии были перестроены в прошлом веке, когда Рим укреплял другие крепости Саксонского берега, и с тех самых пор поддерживались в исправном состоянии.
Когда Вортимер наконец позволил себе присесть и Вивиана смогла-таки к нему приблизиться, уже сгустилась ночь. Он снял с себя доспехи, но заняться раной и не подумал. Кто-то обнаружил в крепости запасы вина, и бриттские вожди радостно праздновали победу.
– Ты видел, как они удирали? Рыдали как женщины, ей-же-ей, лезли через борт на свои корабли, и срывались, и шли ко дну…
– Да, но наших-то храбрых ребят сколько погибло, – промолвил еще один. – Мы сложим о них песню – обязательно сложим! – во славу этого дня!
Вивиана нахмурилась. Она уже поняла, что Вортимер потерял дюжину своих военачальников и великое множество рядовых воинов. Наверное, поэтому он так мрачно глядит в огонь. Однако ж сам Хенгест бежал, и поле битвы осталось за бриттами. Это славная победа! Молодая женщина неслышно приблизилась и склонилась к плечу принца.
– Господин мой позаботился обо всех, кроме себя. Пора заняться его раной.
– Да ерунда, пустая царапина – другим пришлось гораздо хуже!
Вивиану не удивляло, что Вортимер не узнает ее в неверном свете: она, верно, выглядела настоящим пугалом – в мешковатой тунике садовника и в штанах, по уши заляпанная грязью и кровью раненых.
– И они получили всю необходимую помощь. Теперь твоя очередь. Дай-ка взгляну… – Вивиана опустилась перед ним на колени, склонив остриженную голову, и осторожно ощупала его ногу.
Возможно, его плоть узнала ее прикосновение: Вортимер ощутимо напрягся и недоуменно нахмурился.
– Ты так молод… неужто ты разбираешься в ранах… – Жрица широко усмехнулась ему, и Вортимер прервался на полуслове.
– Ты сомневаешься в моих познаниях, господин мой?
– Боже милостивый! Вивиана! – Ее чуткие пальцы коснулись рваной раны на бедре, и Вортимер поморщился от боли.
– Богиня милостивая, кто ж, как не я! – Жрица поднялась на ноги – она уже не смеялась. – И от Ее имени я говорю тебе, что, если ты не найдешь комнату, где я смогу заняться этой раной за закрытыми дверями, я сниму с тебя штаны и примусь лечить тебя на глазах у всех собравшихся.
– Есть много других занятий, которым я бы охотно предался с тобою за закрытыми дверями… ну да будь по-твоему, – промолвил он полушепотом. – Мне тоже есть что тебе сказать. – Вортимер встал, закусив губу – рана давала о себе знать; и, изо всех сил стараясь не хромать, повел свою спутницу в покои трибуна – одного из своих погибших военачальников.
Вивиана бережно размочила ткань штанов, задубевшую от крови, и, сумев наконец их снять, принялась очищать рану. Пока жрица хлопотала над ним, Вортимер лежал на боку и, пытаясь отвлечься от боли, вызванной ее врачеванием, с пеной у рта объяснял молодой женщине, почему она дура набитая, что последовала за ним. Будь на ее месте один из его солдат, он бы, верно, сквозь землю провалился. Но Вивиана научилась ставить надежные заслоны, живя с матерью, чьи нагоняи сопровождались выбросом психической энергии, в самом деле способной уничтожить собеседника, так что обыкновенные слова не имели силы ее ранить. Особенно когда подсказаны они были не гневом, но любовью.
– Вот видишь, будь я твоей женой, ты мог бы приказать мне сидеть в крепости, – заявила она наконец. – Радуйся, что этого не случилось! Не всякий может похвастаться тем, что его выхаживает жрица с Авалона!
Само увечье было не настолько серьезным, но усугубилось тем, что конь, рухнув, придавил своей тушей Вортимерову ногу: рану необходимо было тщательно очистить от грязи и всего прочего. Вивиана сосредоточенно работала; пострадавший продолжал ворчать себе под нос.
– И еще ты свои роскошные волосы остригла! – возмущенно докончил Вортимер, когда она наконец отложила тряпицу в сторону.
– А как бы я иначе сошла за мальчика? – усмехнулась Вивиана. – Ты ж римлянин: разве я тебе такой не нравлюсь?
– Ты имеешь в виду греков… – Вортимер очаровательно покраснел. – Смею думать, я тебе не раз и не два наглядно показывал, что именно мне нравится…
Вивиана улыбнулась в ответ и вручила ему полоску кожи.
– Прикуси зубами вот это – я обеззаражу рану вином. – Вортимер дернулся от жгучей боли, лоб его повлажнел от испарины. – Ты жуй, жуй кожу, пока я зашиваю рану. У тебя останется очень интересный шрам…
Когда жрица наконец закончила, Вортимер был бледен как полотно и дрожал мелкой дрожью, но, если не считать сдавленного покряхтывания, так и не издал ни звука. Вивиана обхватила его голову руками, поцеловала – и выпустила только тогда, когда почувствовала, что кожа под ее ладонями заметно потеплела. Жрица заботливо омыла тело раненого и переодела его в чистую тунику. К тому времени, как к нему явился Энний Клавдиан, Вортимер уже спал, а Вивиана отыскала тунику погибшего трибуна, такую длинную, что на ней сошла за платье, и воспользовалась оставшейся водой, чтобы привести себя в приличный вид – так что Энний узнал ее и послушно согласился с тем, что принца тревожить ни в коем случае нельзя.
Битва под Рутупией дорого обошлась бриттам – но, вне всякого сомнения, это была победа. Даже горькая необходимость сосчитать погибших и предать останки земле не умерила всеобщего ликования. Хенгест убрался прочь – не просто с большой земли, но вообще из Британии. Его три корабля уплыли за море – в Германию, или во Владения Хель, то есть германский мир мертвых – бритты не знали доподлинно, да им и дела не было. Куда бы Хенгест ни делся, там он и останется, ведь после такого сокрушительного разгрома разве найдутся дурни, готовые за ним последовать?
– То есть все и впрямь закончилось? Мы победили? – Вивиана потрясенно помотала головой. Ведь саксы угрожали Британии испокон века!
Вортимер вздохнул и поерзал на скамье, устраиваясь поудобнее: нога все еще болела.
– Мы разгромили Хенгеста, нашего самого опасного врага. Но в Германии варвары плодятся как черви в трупе: эти изголодавшиеся волки жадны до добычи. Однажды они придут снова, а если и нет, так у нас остались и пикты, и ирландцы. Ничего еще не закончилось, маленькая моя, но мы выиграли передышку. – Он жестом указал на свежие могилы. – Их кровью куплено время на то, чтобы отстроить страну заново. Запад богат, и юг тоже. Вот теперь они наверняка нам помогут!
Вивиана с любопытством посмотрела на него.
– И что же ты задумал?
– Я поеду к Амброзию. Во
