было известно, что как только все семь будут разрушены, беда не заставит себя ждать. Но так же это способстовало тому, что мы лишь упорней начали тренироваться, а я иногда даже убегала на ночь из дому, чтобы часок другой провести в подвале и отточить свои навыки.
Вайлет начала встречаться мне все чаще, не смотря на мое предупреждение убираться подальше из этого города для её же безопасности. Кроме того я заметила, что не только она, бывало, пялится на меня на улице. Иногда это был какой-то мужчина или женщина подозрительного вида, которые, заметив меня, преследовали покуда мне не удавалось незаметно скрыться. При очередном «случайном» столкновении с Вайлет, я рассказала ей об этом, и она объяснила, что в город отправили еще нескольких экзорцистов для слежки за нами, но заверила, что нападать они не станут и это просто перестраховка. Я сказала, что верю, а сама мысленно дала себе установку быть настороже и глядеть в оба, когда гуляю по улице.
К началу октября уже никакие СМИ не говорили о трупах и мгновенных разложениях. Посчитали ли они это дурацкой шуткой сумасшедшего, или власти велели больше не распостранятся, но вскоре паника прошла и даже дядя Пол, который ничего не смог выяснить на вскрытии своего привезенного трупа, больше не вспоминал о нем. Все же бесследно такие новости не проходят, и теперь чаще всего можно было услышать об осквернении святых мест, разрушении храмов и руин. Но этому уделяли меньшее внимание и мы не беспокоились.
И все же, нисмотря не на что, дни летели быстро, не неся никаких явных проблем или неудач. Крис вновь стал смеяться и шутить, и я чувствовала себя хорошо. Но при нашей жизни длительное затишье значит внезапную бурю. Именно её я ощутила внутри себя, когда в один день пришла домой и увидела взволнованную, почти плачущую мать на диване, и стоящего рядом отца, который говорил по телефону с крайне серьезным лицом.
— Да, я понимаю, — донесся до меня голос папы. — Сколько у меня есть дней? Хорошо, вылечу ближайшим рейсом. А как вообще ситуация? Понятно. Да, до свидания.
Он нажал на кнопку отбоя и мама тут же вскочила на ноги.
— Ну что?
— Плохо. Они действительно всех собирают; мне нужно вылететь до конца недели, иначе будет хуже.
— Ох, ну как же так, — она сокрушенно села обратно на диван.
С нехорошим предчувствием я приблизилась к родителям и спросила:
— Что-то не так?
Увидев меня, мама поджала губы и тут же прикрыла рот рукой, дабы не заплакать, не в состоянии вымолвить ни слова. Отец тяжело вздохнул и положил руку ей на плечо. Повернув голову в мою сторону, он выдавил из себя грустную улыбку.
— Мне нужно вернуться в Австралию. На работе пропала целая кипа важных документов, и начальство созывает всех работников, чтобы провести расследование.
Меня будто громом поразило.
— Но… но это же не займет много времени, да? Неделя или две…
— Не думаю, — отрицательно закачал он головой. — Возможно, я уже не смогу вернуться, вряд ли они дадут мне еще несколько дней отпуска.
Мама спрятала лицо в ладонях и громко всхлыпнула. Папа опустился рядом с ней на диван и обнял одной рукой.
— Ну-ну, Джо, не стоит из-за этого так переживать.
— Но ты ведь будешь там один! — воскликнула мама. — Я не смогу поддержать тебя, находясь рядом.
— Я справлюсь. Нечего бояться, меня же не было в стране, когда документы пропали.
— Как будто это что-то меняет! Они считают, что твой голос влияет на успешность твоей работы, и могут в суматохе найти причину для увольнения!
— Глупости. Давай, успокойся, а я пойду проверю где Дейзи.
И бросив мне многозначительный взгляд, выражавший надежду и просьбу о помощи, аккуратно отодвинулся от мамы, встал и зашагал к лестнице на второй этаж. Когда шаги стихли, я села на папино место возле мамы и так же утешительно обняла её.
— Папа прав, не стоит так переживать, все будет хорошо, — попыталась утешить я её.
Мама отрицательно закачала головой и, оторвав ладони от лица, печально взглянула на меня.
— Я переживаю не по поводу работы. Твоему папе просто очень тяжело одному. Он из тех людей, которым нельзя оставаться наедине с собой, так как от этого они становятся ужасно нерешительными и не могут отличить правильного, от плохого. Я всегда помогала и наставляла на правильный путь, и ужасно боюсь оставлять его одного.
Она откинулась на спинку дивана и прижала руки к груди, болезненно скривив лицо.
Слова, сорвавшиеся с моих губ в следующую секунду, были неосмысленными и прозвучали быстрее, чем я успела подумать над их значением.
— Тогда езжайте вместе.
Мама удивленно уставилась на меня.
— Что?
И я продолжила говорить, стараясь не думать.
— Папа там будет один, ты тут начнешь чахнуть от тоски, и мне от этого лучше не будет. Так что просто поезжай с ним и Дейзи, а потом вернетесь, когда уладите все дела. Вам будет намного спокойней от этого, как и мне.
— Мио… — Мама громко шмыгнула носом и обняла меня. — Ты уверена? Нам же опять придеться расстаться, и это после стольких лет.
«Не думать, не думать!»
— Ничего, — я ответно обняла её, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Десять лет ждали. По сравнению с этим несколько недель или месяцев — пустяк.
— А ты? Ты не хочешь…
— Мне нужно еще школу закончить, — быстро ответила я. — Глупо будет вот так прерывать учебу. Да и легче мне будет от мысли, что с вами все в порядке и вы есть.
— Ох, Мио.
Плечо увлажнилось от маминых слез, но я позволила ей выплеснуть эмоции. Да и хотелось как можно дольше побыть с ней перед расставанием. А ведь она даже не знает, что мы, возможно, видимся в последний раз.
Грудь сдавило волной боли и горя.
«Лилит… — Даже мыслинный голос дрожал. — Ты ведь можешь заглушить мои эмоции? Пожалуйста, сделай это, иначе я не выдержу».
— Я могу сделать кое-что получше, — ответила она, и я почувствовала, как её сила медленно втекает в мое тело.
Захватив контроль, Лилит оторвалась от моей матери и, прикрыв глаза, улыбнулась широко и непринужденно.
— Восемнадцатилетней девушке как раз пора начинать жить одной, так что это даже к лучшему, — произнесла она моим голосом.
Мама засмеялась сквозь слезы и Лилит вновь обняла
