Стоит только опять углубиться в непонятные языковые дебри, и он рухнет на их неведомых тропинках, как подстреленный олень, и никогда уже не встанет.
Когда Гар спустился вниз, умывшийся, посвежевший, весь в черном, Дарран успел разогреть однажды уже отвергнутый господином обед. Однако теперь на подносе стояло и нечто поистине ценное — кувшин великолепного ледяного вина.
Понимая, что пить его прямо из кувшина было бы все же неблагородно, Гар осторожно налил вино в тончайший, словно папиросная бумага, хрустальный бокал (оказывается, Конройд все же украл не все) и осушил его одним глотком.
От алкоголя голова немного прояснилась, и он, усмехнувшись, налил еще.
На этот раз Дарран многозначительно оставил поднос с едой прямо на рабочем столе, предварительно аккуратно сдвинув в сторону бумаги.
Гар сел в кресло, наколол мясо на вилку и принялся механически пережевывать его, не чувствуя вкуса. В голове вновь всплыли строки из введения в дневник Барлы, которые ему только и удалось пока что расшифровать.
Я боюсь, — писала она. — В безумии войны нам удаюсь ускользнуть, но я знаю, что мы не сможем спрятаться нигде. Морган не терпит вмешательства в свои дела и не оставляет безнаказанными малейшие попытки неповиновения, а мое преступление перед ним совсем не маленькое. Мы дали клятву друг другу, и теперь он должен либо заставить меня соблюдать ее, либо убить. Он полагает, что любит меня, а я, да простит меня Талор, люблю его. Вернее, любила. Любила того человека, которым он некогда был, а не то чудовище, в которое сейчас превратился. И я должна найти способ победить это чудовище, иначе мы все обречены. И с нами обречен весь мир.
В дневнике не было ни малейшего намека на то, где и когда были написаны это строки. Скорее всего, Барла написала их перед самым бегством из Дораны. Еще до того, как она сама и ее друзья случайно отыскали дорогу в сонную страну Лур.
Несколько позже, видимо, Барла написала дополнение к этим строкам:
Сегодня умерли двое наших детей. Мы похоронили их на кладбище олков. Эти простые люди бесхитростны и добры. Я не могу отплатить им тем, что втяну в кровопролитную резню и разорение. Необходимо найти способ сохранить эту плодородную страну в безопасности.
Следующее было написано еще позже:
Он грядет, он приближается, я чувствую это. Табиз и Джеррот утверждают, что мне все это кажется. По их словам, Морган мертв, он должен был погибнуть, ибо в войнах магов выживших не бывает… Но я знаю иное. Я ни единой душе не сказала о той силе, которую мы обнаружили. Это ключ к бессмертию. Если я расскажу им об этом, они решат, что я такая же, как Морган, и убьют без всякого сожаления. А если я погибну, не останется никого, кто мог бы остановить его.
Бессмертие? Гар отодвинул еду и налил еще вина. Сейчас, когда он вспоминал эти строки, они казались не более правдоподобными, чем в первый раз. Бессмертие — это миф. Мечта. Даже древним доранцам, магам, пределов могущества которых не в состоянии постичь малодушные, безвольные потомки, подобное было не под силу.
Или все же?..
Немного дальше Барла вернулась к тому же.
В сотворении такой Стены есть определенный риск. Однако он не очень велик, а я — искушенный маг. И равна по силе Моргану, хотя он всегда отказывался это признавать. Когда я создам Стену, и Лур навеки пребудет за ней в безопасности, думаю, тогда я сдержу клятву, которую некогда дала Моргану, и изменю свою сущность, став бессмертной. Но совсем не потому, что желаю какой бы то ни было власти, не потому, что хочу насытить страсть повелевать миром. Я не Морган. Я сделаю это потому, что знаю — он жив, и очень скоро изменит свою природу, если уже не изменил. А тогда он разыщет нас, и не важно, сколько времени ему понадобится, чтобы обыскать все даже самые отдаленные уголки мира. И когда он нас найдет, я должна ждать его. Пусть мне придется ждать десять лет, сто или даже тысячу. Он все равно придет, а я должна встретить его лицом к лицу. И одолеть. Нет больше ни одного мага, который мог бы стать у него на пути…
Гар откинулся на спинку стула и покачал головой. Потом налил себе очередной, кажется, третий бокал и выпил его значительно поспешнее, чем заслуживал восхитительный букет. Безумие. То, что он перевел, это чистое безумие. Хаотичный бред перепуганной женщины, на которую свалилось страшное горе и ужасные испытания, повредившие рассудок. Никто не может жить тысячу лет! Это и впрямь было бы ужасно. Поговорить с Барлой? Да, это заветная мечта многих историков, но — только мечта.
— Господин?
Голос слуги грубо прервал полет фантазии, и Гар очнулся. А, снова Дарран. Стоит в дверях библиотеки, как… как там его называл Эшер?.. «чучело, у которого случился запор».
Проклятие! Эшер! Он совсем забыл о нем.
— Господин… — Дарран неуверенно переступил порог и вошел в комнату, — прошу меня извинить. Советник Джарр… Карета его величества ожидает вас.
— Да? — Гар удивленно посмотрел на часы на каминной полке. Они показывали ровно половину двенадцатого ночи. Медленно, не спеша, он налил себе еще вина, поднял бокал и посмотрел сквозь него, наслаждаясь изысканной игрой красок, заискрившихся, когда свет очага прошел через бледно-изумрудную жидкость. — Надо же, как он точен. Человек слова…
— Да, господин, — отозвался Дарран. — Пожалуйста, господин… Вам пора ехать.
Гар еще раз бросил взгляд на тайный дневник Барлы. Свою последнюю надежду. Последнюю надежду Эшера на спасение. Столько часов работы, но прочитана всего лишь половина, и никаких ответов на вопросы. Чуда не случилось.
А теперь настало время уезжать.
Одним большим глотком он осушил бокал, краем глаза отметив, что Дарран неодобрительно покачал головой, но ему в эту минуту и так было плохо, чтобы обращать внимание еще и на реакцию слуги. В конце концов, если он думает, что его принц сможет остаться в такую ночь абсолютно трезвым, то глубоко ошибается. Гар аккуратно поставил бокал на стол и повернулся к Даррану.
— Ну, как я выгляжу? Только не говори, что напился.
Тот строго посмотрел на него.
— Вы выглядите великолепно, ваше высочество.
Чувствуя, как от вина согревается тело, Гар улыбнулся и спросил:
— Ты уверен, что не хочешь поехать со мной? Думаю, в карете найдется место еще для одного человека.
Слуга вздрогнул и покачал головой.
— Благодарю, ваше высочество, но я вынужден отказаться от удовольствия сопровождать вас.
— Да, это доставило бы удовольствие… Многим…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
