***
Пасмурная прохладная погода держалась второй день. Затянутое серыми облаками небо то и дело проливало на землю мелкий противный дождь. Однако дороги пока были относительно сухими. Двух хмурых дней было всё же маловато, чтобы превратить их в непролазную грязь, как бывало по осени. Войско двигалось походным порядком, когда разведчики передового отряда привели к Всеславу разоружённых посыльных. Ещё не так давно княжеские посланцы могли спокойно передвигаться по основным трактам в одиночку. Всякое конечно бывало. Могли и убить и ограбить. Но в общем и целом они возили гербовые бумаги в одиночку. Сейчас не так. Снаряжать в дорогу меньше десяти бойцов означало просто их отправку на верную смерть.
-- Кто такие? - спросил захваченных Всеслав.
-- Мы от державного князя, Петра Строгова, - ответил старшина отряда, на боку которого висел на ремне расшитый восьмиконечными звёздами небольшой мешок. - Приказано вручить князю Всеславу... Ну то есть Вам, - старшина узнал хозяина Яблочного острога.
-- Ух, в каких приметных мешках наш брат послания отправляет! - раздался смех подъехавшего Лютогоста. - Я бы за такое плетьми сёк!
-- Это точно! - улыбнулся Всеслав. - Ну так вручай, старшина, раз прислали.
Посланник развязал верёвки на мешке, извлёк берестяной туес, запечатанный смолой и с почтением вручил его Всеславу. Миша Воробей, следовавший за своим господином безмолвной тенью, сделал какие-то пометки на смазанных воском деревянных дощечках. Он начал работать над книгой о походах изгнанного государя, поэтому получил от Всеслава право всегда быть рядом и делать необходимые для хроники записи. Князь велел забрать у посланников их коней и отправить пешими в обоз. "Потом вас отпустят, не переживайте", - сказал он удивлённому старшине. Прочитав послание, Всеслав передал бумагу брату.
-- Значит ультиматум, - задумчиво произнёс Лютогост, ознакомившись с требованиями. - Всё как ты и говорил. Выходит, не более чем через день можно будет и войско встретить.
-- Да, примерно так.
-- Эх, скорее бы! Соскучился я без правильной битвы. Когда вот так, в чистом поле, сила на силу. Ведь четыре года приходилось украдкой воевать. Выбирать, где послабее, бить и отступать, пока не поймали. Зря ты мой отряд в Яблочном оставил. Я с этими молодцами весь север Рустовесья в страхе держал.
-- Я надеюсь обойтись без большой битвы, - ответил Всеслав. - Ратники Петра нам самим очень понадобятся. Попусту лить кровь было бы очень неосмотрительно.
-- Опять что-то задумал? - прищурившись, поглядел на брата Лютогост. - Ты ведь просто так в поход не пошёл бы, верно?
-- Верно, - загадочно улыбнулся Всеслав.
-- Ладно. Скажи мне лучше вот что. Ты доверяешь нашему дяде Николаю? Я о том, что он ведь предал тебя и меня. Пока мы проливали свою кровь в битве, он взял у купцов деньги и позволил им выступить против твоей власти. А теперь вдруг предупреждает о том, что Пётр войско в твои владения двигать собирается. С чего вдруг такая забота о твоих интересах? Ведь если бы не его предупреждение, то у Петра вполне бы могло получиться.
-- Ха! - усмехнулся Всеслав. - Ты всерьёз думаешь, что я полагаюсь только на дядю? У меня есть достаточно осведомителей, которые постоянно снабжают меня важными новостями. Мы бы всё равно узнали о подготовке к походу. Просто дядя дал мне подробный план войны, так как лично присутствовал на военном совете. Его интерес прост. Он процветает, пока Пётр слаб, а я сижу в Яблочном. Если эта ситуация изменится, над его благополучием нависнет угроза. Вот он и предупредил меня. Его корысть в том, чтобы мы с Петром обескровили друг друга, а он остался на своём месте. И пока всё идёт по его замыслу. Нам важно сломать его планы.
-- Но как?
-- Пока не знаю...
-- Но если мы одолеем Петра, что ты сделаешь с дядей?
-- Придётся простить и обласкать, - удивлённое лицо Лютогоста заставило Всеслава от души рассмеяться. - На первое время. Пока Древгород не окажется под нашей полной властью. Поэтому тебе тоже придётся его обнять и поприветствовать. Сделаем вид, что его проступков вроде как и не было.
В разговор братьев вмешался один из офицеров конной разведки. Он подскакал к Всеславу и без лишних церемоний громко промолвил: "Государь, мы вступили в бой с разведчиками Петра. Часть из них смогла бежать. Часа через три встретим основное войско".
-- Значит, три часа... Скорее всего они построятся на Федотовских холмах. Самое удобное место. И отсюда как раз недалеко.
-- Три часа, так три часа. Будем готовы, - подытожил Лютогост.
***
Корнил Шахов горел нетерпением. Войско Всеслава и Лютогоста, как докладывала разведка, было уже близко. Один из разъездов даже схватился с передовой группой мятежников и полёг почти полностью. Корнил объезжал боевые порядки, отдавая приказы и делая замечания. Настроения воинов ему не нравились. Унылые лица, отсутствие расторопности в исполнении команд, безразличие в глазах. Не так должны вести себя бойцы княжеского войска перед вступлением в сражение. В битву, которая принесёт ему, Корнилу Шахову, славу и власть. Воевода не скупясь рассыпал ругательства и удары плетью, натравливал на ратников младших офицеров. Правда, настроения последних ему тоже не нравились. Старшины и урядники исполняли волю Шахова, но делали это так вяло, будто говорили начальнику войска: "Да отвяжись ты уже от нас!" Выбить бы двум или трём из них зубы для того, чтобы привести в чувства остальных, да времени нет. На тракте показалось войско мятежных братьев Строговых.
Всеслав и Лютогост ехали на своих боевых конях во главе походной колонны, когда вдали открылся вид приречных холмов, застеленных квадратами копейщиков, лучников и конницы. Державное войско их младшего брата Петра. Около десяти тысяч, прикинул на глаз Всеслав, разведка не врала. Десять тысяч против его четырёх. Изгнанным князем овладело знакомое ощущение. Вот твоё войско, вот враг, которого нужно разбить. Сжать крепче рукоять меча, указать его острием в сторону супротивников и послать воинов в атаку. Но что-то в этом осязании было не так как всегда. От выстроившихся квадратами полков младшего брата не веяло враждебностью. Всеслав почувствовал это, но не смог бы объяснить даже самому себе. Пелена туч медленно распоролась и в брешь потёк ослепительный свет летнего солнца. Лучи его осветили холмы с войсками, его собственную колонну ползшую по тракту. Войско Петра стояло стеной и дорога проходила как раз через центр его боевых порядков. Дорога, освещаемая солнцем. Знак Единого бога. То, о чём свергнутый государь молил его все эти годы.
