мне. Я чувствую тепло, исходящее от его тела. Я чувствую его знакомый естественный запах.
Мне вдруг хочется прикоснуться к нему, поэтому я слегка отстраняюсь, увеличивая дистанцию между нами.
Если он и заметил мое отступление, то никак это не прокомментировал.
— Проклятье. Я думал, он куда-то ушел.
— Я тоже. Может, это был и не медведь, но я не собиралась рисковать. Я ничего не видела, но там что-то двигалось.
— Ладно. Я пойду посмотрю после ужина. Если он будет продолжать рыскать тут, мне придется его убить.
Зед никогда не был таким охотником, каким был мой отчим. Ему не нравится убивать животных, но он сделает это, если придется.
Мы будем в большей безопасности, если медведь будет мертв, но я не очень хочу, чтобы Зед отправлялся на его поиски. Охотничье ружье даст ему явное преимущество, но все же…
Мне хочется возразить, но я подавляю этот порыв. Если Зед твердо намерен что-то предпринять, никакие мои слова не поколеблют его решимости. По меркам якобы добродушного парня он определенно упрям.
Кивнув в знак согласия с его словами, я возвращаюсь к рагу, которое время от времени помешиваю в кастрюле на дровяной плите.
— Я подумала, мы могли бы порезать одну из рыб, которых ты поймал сегодня, и добавить в рагу.
— Лучше взять их обе. Они действительно маленькие, — он качает головой, и я понимаю это как недовольство сегодняшним уловом.
Чем меньше рыбы, тем скорее нам придется переезжать.
И никто из нас не хочет этого делать.
* * *
Ужин проходит бодро, потому что Рина очень довольна своей работой по приготовлению рагу. Само блюдо сытное, но безвкусное. В прошлом году у нас закончились соль и перец, поэтому все, что у нас есть в качестве приправ — это различные виды уксуса.
Зед тише обычного. Обычно он поддерживает непринужденную беседу с Риной, но сегодня вечером он какой-то задумчивый. Без сомнения, думает о медведе.
Медведь — всего лишь еще один пункт в длинном списке моих забот, так что я могу нормально общаться, разговаривая с Риной о книге, которую мы вместе читали («Лев, колдунья и платяной шкаф»), и размышлять о том, что Дружок, должно быть, думает о своем новом доме.
После ужина Зед довольно быстро укладывает девочку в постель, и я читаю с ней около получаса. Мне трудно сосредоточиться на рассказе, так как я остро ощущаю, что Зед находится снаружи со своим ружьем.
Прямо сейчас он ищет медведя. А что, если медведь найдет Зеда первым?
Мне удается не паниковать, пока не заканчивается наше обычное время для чтения. Рина просит поцеловать ее на ночь, что я и делаю, хотя я не тактильный человек. Я бы ни за что на свете не стала ранить ее чувства.
Наконец-то я могу закрыть дверь спальни. Я достаю пистолет, выхожу из хижины и осматриваюсь.
Уже почти стемнело. Зед ничего не сможет разглядеть в лесу. Чем, черт возьми, он вообще думает?
Совсем как мужчина. Бродит в темноте один, ведет себя как настоящий мачо, рискуя оставить меня с его дочерью одних.
Я хочу пойти поискать его, но я не уйду от этой хижины. Только не сейчас, когда Рина спит здесь одна.
Дружок вышел со мной на улицу и с любопытством смотрит на меня, словно ожидая, что я буду делать.
Чего мне действительно хочется, так это треснуть Зеда по голове. Или встряхнуть его. Или снять с него стружку, как говаривала моя мама.
Я облегченно выдыхаю, когда Зед выходит из леса справа от хижины. На плече у него винтовка. Увидев меня, он быстро подходит ко мне.
— Что, черт возьми, ты делаешь? Возвращайся в дом.
— Я зайду внутрь, когда ты зайдешь внутрь. Ты его нашел?
— Нет. Я не могу его отыскать, — он хмурится, что для него необычно.
— Возможно, я сегодня днем слышала не медведя.
— Это был он, — Зед не объясняет, почему он так уверен. По правде говоря, я тоже убеждена, что это был медведь.
Я просто знаю это. Так же, как и Зед.
— Я продолжу поиски, — он заглядывает мне через плечо. — Возвращайся внутрь.
— Я уже говорила тебе. Я зайду, когда зайдешь ты.
Он прищуривается.
— У меня есть пистолет, как и у тебя.
— Эстер.
— Тебе придется заставить меня силой, — я даже не уверена, почему я сейчас спорю, но мне кажется важным не позволить ему давить на меня.
Я такой же хороший стрелок, как и он. Может, я и не так сильна физически, но до схватки с медведем дело не дойдет.
Либо мы его пристрелим, либо нам конец.
— Не искушай меня, — бормочет Зед, прежде чем развернуться на пятках и уйти обратно в лес.
Я хочу последовать за ним, но не делаю этого. Один из нас должен остаться с Риной в хижине.
Если Зеда убьют, у нее не останется никого, кроме меня.
Об этом невыносимо думать. Я стараюсь не допускать этой мысли, вглядываясь в темноту, в еще более темный лес.
Я не знаю, как долго я там стою. Несколько минут. И тут внезапный выстрел заставляет меня вздрогнуть.
Сердце колотится где-то в горле, а уши заложило. В лесу какое-то движение. Внезапно из-за деревьев выходит фигура.
Лунного света достаточно, чтобы я могла разглядеть очертания тела Зеда. Он идет быстро. Я почти дрожу, когда он подходит ко мне.
— Я его нашел, — бормочет он.
Он не выглядит победителем. Он выглядит так, будто его тошнит.
Я с трудом сглатываю.
— Мне жаль. Спасибо, что сделал это.
— Да, — Зед не делает ни малейшего движения, чтобы зайти внутрь. Он стоит рядом со мной на крыльце. Через минуту он издает странный горловой звук и дергает головой в сторону.
Я удерживаюсь от вопроса. Спрашивать его, все ли с ним в порядке, было бы сейчас глупо.
Ему пришлось убить живое существо, которого он не хотел убивать. Животное, которое было голодным и отчаявшимся. Которое еще не предприняло никаких действий против нас.
По какой-то причине мне кажется, что это хуже, чем те жестокие мужчины, которых мы оба убивали на протяжении многих лет.
По крайней мере, мужчины могли сделать моральный выбор и решили этого не делать.
Мы долго стоим в тишине рядом с хижиной. Ветер стал прохладнее, чем днем. Сильнее, чем я ожидала. Мне почти холодно здесь, с голыми руками.
Наконец Зед слегка качает головой.
— Мы можем пойти внутрь.
— Приятно подышать свежим воздухом.
Он бросает на меня прищуренный взгляд.
— Ты замерзла.
— Я не…
— Прекрати.
Я
