Милан. Почти молниеносно он спрыгнул с изгороди и скрылся в тени, оставив меня одну.
Действительно послышались чьи-то тяжёлые шаги рядом, и я захлопнула ставни. На душе был полный раздрай. Хотелось ли мне сбежать? Эта мысль привлекала с каждой минутой всё больше. Было ли мне страшно? До дрожи в коленках.
Я легла на кровать, чтобы поскорее унять волнение. Ведь ещё ничего не решено, может, удастся уговорить папеньку. Он всегда был добр ко мне, надо только слова подобрать правильные… Продумывая слова наперёд, сама не заметила, как задремала.
– Агния, детка, вставай, – я проснулась от того, что Людмила тормошила меня за плечо. Вид у неё был озабоченный. – Великий князь приказал немедленно тебе явиться к нему.
Дела плохи, если отец вызывает к себе посреди ночи. Удастся ли с ним договориться теперь большой вопрос. Людмила наскоро привела меня в порядок, и провела до самых дверей. В коридоре уже поджидал дозорный. Ни шагу без контроля. В этом свете предложение Милана стало как никогда заманчивым.
Шаги отцовского дружинника отдавались эхом по пустому коридору, но и они не могли заглушить удары моего сердца. Я чувствовала, что жизнь моя переворачивается с ног на голову и сейчас тот самый переломный момент.
Глава 17
Даже в столь поздний час в теремах царила суматоха. Навёл же князь Радимир переполох одним своим появлением. Где-то были слышен топот ног, они то стихали, то бежали вновь, шелест ткани и даже плач. Может, это Всеслава воет, что горный богач достался не ей. Было бы неплохо. Какие только глупости не лезли в мою голову, лишь бы не думать, чего хочет от меня отец.
– Прошу вас, княжна, – дружинник остановился перед дверью, открыл её передо мной и сделал приглашающий жест рукой. Жаль, что легче от всего этого не становилось.
В этой комнате мне доводилось редко бывать. Здесь папенька принимал послов, бояр, вершил все свои важные государственные дела и строго настрого запрещал баловаться. В общем, делать мне тут раньше было нечего.
Отец сидел на троне, на небольшом возвышении, к которому вела ковровая дорожка. Тревожный звоночек: стало быть, пощады мне не ждать. Воспитывать меня нынче будет сам государь без поправки на отцовство.
Дверь за спиной захлопнулась, отрезая путь к побегу. Сквозняк поднял полу сарафана и взлохматил волосы, но это последнее, что меня сейчас волновало.
– Агния, – строго начал отец, и подчиняясь его голосу, я низко поклонилась. – Подойди.
Вот этого мне совсем не хотелось. Тут, у двери, было как-то поспокойнее.
– Агния, – настойчиво повторил Великий князь и мне пришлось подчиниться. На негнущихся ногах я подошла к трону. Сесть, если бы и предложили, не смогла.
– Да, папенька, – склонила голову, страшно было в глаза глядеть. Ухватилась за пояс, будто-то чем-то поможет.
– Ты можешь объяснить, как твой портрет оказался у князя горных хребтов и пиков?
– Я не специально… Это случайно вышло…
– Случайно?! – пророкотал отец. – Случайно ты амбар прошлым летом подожгла. Речь же идёт о политике! О репутации нашей семьи в конце концов, которую ты без устали расшатываешь! – Папенька сделал глубокий вдох и уже спокойнее продолжил: – Я слушаю тебя внимательно, Агния, как так вышло, что твой портрет оказался у Радимира.
Я нерешительно покачалась с носка на пятку и начала свой долгий рассказ. Пришлось рассказать о цели своего визита в кабинет отца, об испорченных портретах Всеславы. По мере моего рассказа плечи папеньки клонились вниз, а на лбу появлялось всё больше морщин. Об одном я умолчала, что Айка была вместе со мной. Сказала, что испугалась шагов, потому шестой портрет сунула в конверт, не глядя, и убежала. Намеренно упомянула, что в комнате была застигнута Людмилой и что та меня уже наказала. Она же и поменяла портреты Всеславы на новые. Успела… а вот мой вытащить – нет.
– Что теперь будет, папенька? – Я закончила, а отец всё не издавал ни звука. Я даже подумала, а не стоит ли признаться в чём-нибудь ещё.
– Людмилу накажут…
– Но, отец, – я попыталась его перебить, но он мне не позволил, резким взмахом руки остановив мою речь.
– … за бесконечные покрывательства твоих проступков. Всему есть предел, моему терпению в том числе. Всё, что ты сейчас мне рассказала, ты завтра утром расскажешь сестре и извинишься перед ней. А что касается князя Радимира, то ты, дочь, примешь всю ответственность на себя.
– Ему тоже всё рассказать и попросить прощения? – в голове крутилась одна мысль: до чего же это унизительно.
– Нет, Агния, мы примем предложение князя, и ты станешь его женой.
Кажется, в зале разом кончился воздух и мне стало нечем дышать. На фоне этого унижения перед сестрой стали сущим лепетом.
– Папочка, но я не хочу за него замуж! – из глаз брызнули слёзы, которые я пыталась сдерживать, что было сил.
– Ты не хочешь замуж, и Всеслава не хочет замуж. Может, мне тогда пойти? – несмотря на иронию в голосе, тон отца был суров, и перечить ему явно не стоило. – Пора повзрослеть, Агния, и научить держать ответ за свои поступки.
– Не хочу я замуж за Радимира, – слёзы несдерживаемым потоком хлынули из глаз. – Я люблю другого.
– Не смей! – повысил на меня голос отец и стукнул ладонью по массивному подлокотнику. – Ты – княжна! Твой долг заботиться о людях, о земле своей, а не бегать по сеновалам и миловаться там с кем ни попадя. Я знать ни о чём не хочу!
– Ни с кем я не миловалась!
– Вот и славно, не придётся второй раз краснеть перед Радимиром, – слова отца неприятно задели.
– А если я откажусь от князя?
– Значит это станет последним, что ты сделаешь в роли княжны. Не вынуждай меня, Агния, принимать крайние меры. Ступай к себе.
Спасибо, что не выгнали взашей. Я бы уже ничему не удивилась. За дверью меня дожидался дружинник, он старательно избегал моего взгляда, но по одним его пунцовым ушам было видно, что он слышал каждое слово. А уже завтра об этом будут знать в каждом курятнике Великолучья.
Позорище… Есть только один способ его избежать – дать согласие Милану.
Глава 18
Под конвоем меня доставили в собственную комнату, совершенно пустую. Ни Людмилы, ни Айки не было, и это настораживало. Неужели отец так скор на расправу? Это было совсем на него не похоже.
Мне было жаль нянюшку, но я ведь не нарочно так. А подругу вообще пыталась защитить и не выдать
