что исправно появлялось на моём окне с каждым рассветом, я бы совсем от тоски умерла и зелёной плесенью покрылась.
– Агнеша, ты тут? – В дверях показалась Айка. – Привет.
– Где мне ещё быть? – Почти неделю света белого не видела. – Ты почему так поздно пришла сегодня?
– На кухне работы много, девчонки просили помочь. Сегодня князь Благояр объявит о свадьбе. Как думаешь, кого он выбрал среди сватов?
Слова до меня долетали замедленно, едва просачивались сквозь решето злости. Ах, и пир решили без меня устроить?! Может ещё и на свадьбу родной сестры не позовут?! Ещё и кто жених узнаю последней?! Ну уж нет!
– Не знаю кого, но точно намерена это узнать, – мой голос был полон решимости, что только напугало подругу.
– Агнеша, что ты задумала? Великий князь гневаться будет, одумайся.
– А я тоже, знаешь ли, гневаюсь. Я ничего дурного не сделала, чтобы меня взаперти держать. И сегодня на пир я пойду, пойду и узнаю всё из первых уст.
– Да как же, Агнешенька? Заметят ведь, не пустят.
– Меня возможно, а тебя – нет. Ты за меня в светлице останешься, а я тобой переоденусь и пройду.
– Ох, не кончится это добром, помяни моё слово, – запричитала трусишка Айка, но перечить не стала.
Самым большим испытанием было волосы спрятать, слишком уж рыжая коса много внимания привлекала. За повязками и лентами такую не спрятать.
– Брось, Агнеша, тебя сразу по косе узнают, – пыталась мягко остановить меня подруга.
Вот незадача-то, у Айки волосы чёрные, как и у матери… точно!
– Принеси мне кику Людмилы, – подруга громко охнула. – Пожалуйста, Айечка. На один вечер всего, а потом обратно вернём.
Замужние женщины всегда волосы прятали, и кика Людмилы – отличный способ спрятать свои. В её кике и платье Айки меня никто не узнает.
Глава 13
В собственных покоях я развернула нешуточное действо. Айку уложила в кровать, а чтобы её приняли за меня, укрыла с головой одеялом. Платье своё кинула рядом. Дозорные не посмеют приблизиться, думая, что княжна в одной сорочке спит. В светлице прибралась, чтобы у любимой нянюшки не было повода учинить ссору. Но я более чем уверена, что та не станет будить лихо, пока оно тихо.
В коридорах было шумно, и до меня в платье прислуги никому дела не было. Хотя, от чего же? Когда мимо лестницы проходила, мне поднос в руки всучили с запечённым поросёнком. До того тяжеленный! Еле донесла его до окна и так на нём и оставила. Есть много жирного вредно, перебесятся гости дорогие.
В пиршественной зале было людно, здесь заканчивались последние приготовления к приёму. Огромные столы были расставлены подковой, в центре надлежало сидеть Великому князю и его семье, а по бокам советникам да гостям.
Первыми к своим местам подошли отцовы бояре, но сесть вперёд своего государя не смели. Стояли и ждали, истекая слюнями. Музыканты начали играть, но сами то и дело поглядывали на массивные двери. Стоило только показаться отцу с матушкой, как их музыка стихла. Оглушающая тишина прерывалась только раболепным шёпотом бояр с пожеланием долгих и мудрых лет Благояру. Ничего нового…
Всеслава шла позади, разряженная как пугало на масленицу. Стара традиция наряжаться в цвета жениха сыграла с ней злую шутку, женихов то пятеро. В общем, видок у невесты был как у Петрушки на ярмарке.
Только когда хозяева пира заняли свои места, бояре сели за стол. Одно место с княжей стороны пустовало. Дивно: слуги за младшую дочь не забыли, на меня накрыли, а вот родители, кажется, запамятовали, что у них ещё есть ребёнок помимо распрекрасной Славки.
Я с другой челядью стояла за столами, девушки по первому зову исполняли все прихоти охочих набить желудки.
– Эй, баба, подай-ка мне птицу, – какой-то толстяк среди бояр обратился ко мне, за малым не ткнул пальцем, а у меня чуть челюсть не свело от отвращения. Я бы ему эту птицу с большей радостью запихала туда, куда солнце не светит.
Обслуживать спесивого мужлана у меня желания не было, потому я спряталась подальше за колонну в зале. Обзор, конечно, не очень, зато не надо никому прислуживать.
С первым тостом стали появляться в зале и сваты. Каждая делегация заходила в своей очерёдности. Интересно: жребий они тянули, или мерились чем-либо ради чести такой. Наверняка, молодые князья уже догадывались, кому сегодня улыбнётся удача. Так, например, камыш, то есть князь Горисвет, выглядел весьма понурым.
Как положено, он раскланялся перед хозяевами, поставил на стол перед Всеславой сундучок резной полный всяких женских безделиц, воспел оду её неземной красоте. Да только помыслами незадавшийся жених был далеко отсюда. Порой застывал на одном месте, будто слова забыл, раскачивался как длинная тополина по ветру, и снова продолжал как ни в чём не бывало. Дары его челядь забрала, а сам Горисвет со своей свитой заняли места за столом.
– Князь Беловодья, Бажен, – громко возвестил присутствующих один из папиных советников, и тотчас в зал вкатился наш старый знакомый.
От него в дар для Всеславы достался целый сундук жемчуга. Но несмотря на богатый дар, я уверена, отец вряд ли остановил на нём свой выбор. И дело вовсе не в том, что он бывает смешон и неказист, или что он младше сестры. Никто из нас не смотрел на Бажена иначе, как на брата.
– Данай, князь Степей, – едва поспевал зычный голос, до того шустрым был степной князь.
Оттеснив плечом медлительного Бажена, Данай принялся раскладывать перед Всеславой деревянные фигурки лошадей. Разумеется, он не дарил ей игрушки. Каждая фигурка обозначала вполне себе реального и живого скакуна, которого готов был подарить ей жених.
С моей расстояния было тяжело сосчитать, сколько же резных лошадок выставил на стол Данай. Ещё и девки с подносами мельтешили перед глазами, загораживая обзор. Да вот то, как Данай спрятал в карман несколько игрушек, я увидела очень отчётливо. Это могло значить только одно: князь Данай не желает разбазаривать своё добро на чужую невесту. Эх, отличный бы вышел зять, с таким бы Всеслава не забаловала.
– Олег, князь Полесья, – в отличие от предыдущего свата, свита Олега дождалась не только своего представления, но и когда опустеет зал перед ними. На братьев красавцев и сопровождающих молодцов было любо-дорого взглянуть. Каждая из девушек замедлила ход, чтобы хоть немного полюбоваться их удалью.
Пока старший брат распинался перед моими родителями о том, каким чудесным мужем для Всеславы он мог бы стать, младший лениво рассматривал зал. Мне хотелось
