меня Милан будто назло.
– Были бы лук со стрелой, да и только.
– А вот и проверим, – Милан схватил меня за руку и потащил за конюшню. Прямо у стенки стоял лук, рядом лежал колчан со стрелами.
Он отпустил мою руку и отошёл к забору, порылся в карманах и вытащил маленькое яблочко.
– Осилишь, княжна, такую мишень? – Милан водрузил яблоко на забор, а сам стал чуть поодаль, скрестив руки на груди.
– Ещё бы, – сказала, тут же жалея о своих словах. И яблоко маленькое, и стоит против солнца… Но поворачивать вспять и не думала. Натянула тетиву, прицелилась и…
Я и понять ничего не успела, как Милан вдруг стал на бок заваливаться. Неужели попала?! Бросила лук от себя подальше, как гадюку какую, подбежала к нему.
Лежит и не шевелится. Повернула его на спину, еле сдюжила, и увидела стрелу из груди торчащую.
– Ой, мамочки, что же я наделала? – к горлу подступил ком, а в глазах защипало от слёз. Впору только белугой выть.
– Как что? Красотой своей меня сразила, – ожил покойничек, перекатывая стрелу без наконечника по пальцам.
– Дурак! – в сердцах крикнула и ударила по груди. – Напугал ведь.
Так и била бы его, если бы не поймал мои кулаки в свои ладони широкие.
– Переживала за меня? А слёзы бы лила?
– Не дождёшься, – упрямо ответила, шмыгая носом.
– Ну тогда мне и жизнь не мила, жаль, промахнулась.
– Тьфу на тебя, – залилась я румянцем. – Дурачишься только.
– Тогда поцелуй и перестану.
И кто знает, до чего бы мы так договорились, если бы не голос Людмилы.
– Агния! Агнеша! Ты куда подевалась?!
– Пусти, бежать пора.
Освободившись из его рук, я поднялась и опрометью бросилась прочь. Худо будет, если нянюшка в таком виде застанет. Вот и принесла же её нелёгкая…
Глава 9
– Звала меня?! – бежала так быстро, что аж запыхалась, а всё равно не угодила.
– Звала… оборалась вся уже. Где тебя носит? – Людмила повела меня обратно в терема, уводя от веселья. – Не велено тебе по двору гулять. Матушка твоя наказала тебя женским делом занять. А ты уж, будь добра, не гневи родителей, сиди с девицами в светлице да вышивкой занимайся.
Такое изощрённое наказание только маменьке под силу придумать. Так всё веселье мимо пройдёт, а когда ещё удастся на удаль молодую поглядеть, как не сейчас.
– И не пыхти, как сердитый ёж, – от Людмилы не укрылось моё настроение, а точнее его отсутствие. – Княгиня вам добра только желает. Что подумают о княжне, что среди конюхов да пастухов ошивается?!
– Что она не тщеславна и трудолюбива?
– Вот и покажи за пяльцами нам своё трудолюбие, не тщеславная ты наша, – я на это только обречённо застонала. – Кто тебя замуж возьмёт без единой рубашки за спиной?
– Так ли надо идти замуж, коли муж мне эту рубашку купить не может?
– Ох, не девка, а беда. Что в твоей голове творится? Я первая в ноги твоим сватам упаду, лишь бы забрали тебя поскорее, – Людмила всплеснула руками и запричитала на свой любимый манер.
Я обняла нянюшку крепко – крепко, взяла под руку и уверенно прошептала:
– Ещё скучать за мной будешь.
Людмила поплевала три раза через левое плечо и трижды постучала мне по лбу. И вроде и злилась на меня, а улыбалась. Очень скоро мы оказались в светлице с такими же узницами, как и я. Айка, Всеслава, ещё две девушки с её свиты занимались рукоделием и пели песни. Может, это они от отчаянья? Я здесь точно долго не выдержу.
– Милушка, а скоро ли остальные гости будут? – спросила Всеслава у нянюшки. Глаза свои выпучила по телячьи, ещё и подлизывается.
– Двоих ещё ожидают. Князь Горисвет с южных берегов прибыть должен скоро. А Добронрава ждать только в числе последних, – не существовало, наверное, вопроса, на который Людмила наша не знала бы ответ.
– Почему же? – удивилась одна из Славкиных подружек.
– Жениться, наверное, не хочет. Портрет увидал и не спешит теперь, – сорвалось с языка быстрее, чем подумалось.
– Агнеша! – грозно пророкотала няня. – Говорят, что отец князя Добронрава болен сильно, и все заботы на его юные плечи легли. Других наследников нет, так что не может он отлучаться надолго.
А мне вот интересно стало: где же это у нас такое говорят? На кухне что ли по вечерам какое вече важное устраивают…
– Получается, пятеро, – в голове я живо представила карту. У папеньки не раз такую большую видела. – А как же соседи с Севера? Князья с Драконьего хребта будут?
В палате воцарилась тишина, девушки даже работу бросили. Благо, я так и не начинала.
– Типун тебе на язык, – пригрозила мне Людмила иглой, зажатой меж пальцев. – Полвека их на наших землях не было, молись, чтобы ещё столько их не увидеть.
– Это из-за того, что они насильно девушек забирали чудовищу на скормление?
Всеслава с подружками дружно ахнули. Ох и рано им, таким впечатлительным, под венец идти.
– И это тоже. Слыхала я, что в одной деревушке в Полеском княжестве за девушку жених заступился, тогда аспиды сожгли всю деревню со всеми жителями.
– А откуда это известно стало, если всех жителей сожгли?
Мой вопрос остался без ответа, да и волновал он, кажется, одну меня. Вышивальщицы зашептались о женихах, очень быстро позабыв о грозных северных соседях, гадали над тем, какие испытания подготовил князь Благояр для будущего зятя.
– Говорят, Горисвет самый умный из князей…
– Зато Данай самый ловкий и быстрый, ему верхом на лошади равных нет…
– И пахнет от него так же!
– А вот какие красивые Олег с Миланом…
Трещотки без устали перемывали косточки бедным парням, но я вдруг встрепенулась, услышав последнее имя. В сам слух обратилась, а ничего нового не услышала. То, что младший князь Полесья был красив, я и сама видела. А вот дочерям ключницы на него заглядываться точно не стоит, чего душу понапрасну тревожить.
После нескольких часов работы, когда все пальцы мои были исколоты, а терпения не осталось и вовсе, нам разрешили разойтись по своим спальням. Разумеется, под клятвенное обещание сидеть тихо и гостей своим сумасбродством не смущать.
В палате было светло и душно, с самого утра ставни у окошка открыты были.
– Закрой окно, Айка, – взмолилась я, заваливаясь на перину. Глаза закрывала, а перед глазами нитки с иголкой маячили.
– Ой, а тут яблочко.
Подскочила на ноги, откуда и силы взялись. И правда, на подоконнике лежало красное яблоко. Так и не сказать, то ли оно самое, но
