и в подклете со слугами вместе.
У порога остановилась отдышаться, платье расправила, чтобы важной павой вплыть к родителям.
Всеслава была уже тут как тут, сидела по левую руку от матери. Обе важные, грациозные, спины прямые, словно обе по жердине проглотили.
– Опять вся красная, запыхавшаяся, лохматая… За тобой волки по коридорам гоняются?! – тут же отчитала матушка. Ещё и сестра так гаденько заулыбалась, бросая косые взгляды в мою сторону. Улыбайся-улыбайся, князь южных морей тоже улыбаться будет, когда получит твой портрет с козлиной бородой и рожками.
– Будет тебе, Збара, – заступился за меня отец. – Дело молодое, я бы и сам я радостью побегал, а ноги уже подводить начали.
– Не наговаривайте, папенька, – поцеловала отца в щёку, и не удержавшись, по привычке зарылась носом в его густую рыжую бороду, как часто делала в детстве, прячась от гнева нянюшки.
– Агния, ты зачем кролей выкрала у Прохора? – нахмурилась мама, а отец, спрятав улыбку в кулак, пытался из всех своих княжих сил сохранить суровый вид.
– Людмила сказала, что мои Косой, Серый и Длинноухий пойдут на рагу женихам Всеславкиным…
– А остальных-то зачем?!
Великий Князь всё-таки не выдержал и расхохотался.
– Бог с ними, с кролями, я к пиршеству зайцев лесных наловлю. Мне и ребятам только в радость будет.
Мама успокоилась, Всеслава целиком ушла в думы о женихах, а мне одной, кажется, за столом грустно было. Лесных зайцев мне тоже жалко было.
– Что пригорюнилась, егоза? – от папеньки не укрылось моё расстройство. – По сестре скучать будешь? Или зависть берёт? Так тут и переживать нечего, за тобой через пару годков женихов целая рать соберётся. Оглянуться не успеешь, как будешь от сватов отмахиваться.
– Где же нам князя такого отыскать: то ли бессмертного, то ли глупого, – сестра напротив скорчила такую постную рожу, что я сразу поняла – скучать не буду, скорее радоваться.
Ну пой, птичка, заливайся, пока тебя в клетку не посадили. Я замуж не рвусь, может на сестре родители душу отведут, а про меня и забудут.
Тема свадебных приготовлений за столом больше не поднималась, как и не заходил разговор о наказании бедной меня. Осмелев, я принялась тайком таскать салат с тарелок и рассовывать капусту и морковь по карманам. Будет здорово, если и Айка сможет что прихватить с собой.
Кроликов выпустить я ещё не успела, ждала пока на воротах сменится караул. Эти уж больно прыткие да зоркие, заметят и сразу нажалуются. Сидели зверушки взаперти у меня в светлице, а днём я их, неблагодарных, в сундук прятала. Жаль, не сразу догадалась сорочки новые оттуда вытащить.
– Ну как ты? Не заругали? – Айка подскочила со своего места, когда я вошла в светлицу.
– Нет, – вздохнула с облегчением и принялась выворачивать карманы, ссыпая всю свою добычу краденным кролям.
– Мама сказала, вовремя успела на голубник, каждое из пяти писем перехватила.
– Разве их не шесть было?
Айка от испуга взмахнула руками и закрыла ими горящие щёки.
– Что же теперь будет?!
– Будет нам с тобой новое развлечение! Пойдём на пир и гадать будем, кому дошло письмо с нашим приветом.
Айка запоздало улыбнулась, понемногу приходя в себя. Эх, трусишка.
Глава 4
Как бы ни было весело играть вечерами с кроликами, уже через пару дней стал остро вопрос с их пропитанием. Всё тяжелее становилось незаметно таскать с кухни обрезки и очистки. Людмила караулила почти каждый шаг, опасаясь от нашей фантазии очередной глупости. А уж как несло от злосчастного сундука… До рези в глазах.
На малом совете было решено от кролей избавиться – отнести в лес. Ещё несколько дней ушло в тщетных попытках. Сундук нам было не поднять, да и лихо бы мы смотрелись с Айкой, волочащие князий скарб в лес. Пробовали уложить их в корзину, да эти гады расползались во все стороны. Будто бы чуяли, что их привольные и сытые дни сочтены.
Стали тогда таскать по одному. Засунем кроля в муфту и руками придерживаем, чтобы дозорные не догадались, и Людмилка в том числе. И так лишнего думать стала, чего это нас каждый день за ворота тянет. Даже выволочку Айке устроила, всё пыталась выпытать у подруги, уж не к полюбовникам шляемся без устали.
– Больно? – села я рядом с подружкой и обняла её ласково. Мало ей от матушки досталось, так ещё и Косой за палец тяпнул. Вот же, бестолочь ушастая, не понимает, что нам жизнью обязан!
– До твоей свадьбы заживёт, – через слёзы улыбнулась Айка.
– Выдумаешь тоже, – отмахнулась от неё. – Матушка сказала, не родился ещё такой дурак.
– Может и ходит, где по белу свету, беды своей пока не знает.
Я шутя замахнулась подушкой. Ей дураки нужны, пусть сама за них замуж и выходит. Не великое дело за спиной мужика всю жизнь прятаться, я себе другой судьбы хотела. И уже почти всё продумала. Вот отдадут родители Всеславу в чужое княжество, грусть их возьмёт по кровинушке, а там, глядишь, и со мной разлучаться не захотят. Так твёрдо я в это верила, что и к шитью приданого ни разу не притронулась.
– Ладно, сиди тут, вышивай свои рубашки. Я одна пойду.
Осталось-то всего два кроля. Не справлюсь я что ли? Да я их за один раз отнесу!
На том и порешили. Айка за нас двоих хлопотала в светлице, а я спасала жизни. Подумаешь, звериные, это для разминки.
Длинноухие вертелись в муфте и никак не хотели сидеть смирно. То ли тесно им было, то ли больно уж весело. Дозорные оглядели меня с головы до пят, похмурились, усы потерли, но пропустили молча. Про княжескую семью, как про покойников: либо хорошо, либо никак.
Осталось всего двор пройти, за ворота шмыгнуть, а там уж и прытью броситься можно.
– Тише вы там, – зашипела я на неблагодарных. До ворот рукой подать, а они драться там удумали. Ух, как поймаю сейчас наощупь чьи-то уши, мало не покажется! – Ай!
По иронии судьбы-злодейки, досталось как раз мне. Пока ловила уши одного, второй меня за руку цапнул. Да так я увлеклась нашей потасовкой, что обо всём другом забыла. Не заметила даже, как ворота открылись, гостей привечая. Шла себе, да с кролями в муфте о жизни спорила.
– Уйди с дороги, если жизнь дорога! – гаркнул на меня Прохор, и меня, княжну младшую, под попу коромыслом подтолкнул.
Словно куль с сеном плюхнулась я на обочину, распласталась по земле не по-княжески. А в ворота тем временем обоз въезжал, из-под его
