расходным материалом.
Ребёнок, родившийся со слабым даром, в высокородную семью не принимается. Более благородные аристократы могут предоставить таким детям содержание до совершеннолетия, но чаще о них просто забывают.
Вот и получается, что одарённый бастард себе не принадлежит. Есть только один способ: сбежать на поиски Асгарда, встретить Аса и заслужить божественный дар до того, как высокородные родственнички его найдут.
Вздохнула и понимающе кивнула. Только странно, что Харальд так легко поделился таким откровением. Опустила глаза и посмотрела на кружку с напитком. В танце мелких травинок на дне плясали едва заметные искорки аврорной магии. О, небожители… Я опоила годи!
— Х-хорошо, — нервно хихикнула. Надеюсь, никто не обратил внимания на мою странную реакцию на откровенность Харальда. — Так что же ты натворил, Эйвинд?
Глава 6
Отец был прав. Узнав о содеянном, я решительно не хотела слушать чьи-либо извинения.
Возвращаясь домой, наивно верила, что подлости и коварства попросту нет в городке, в котором я росла до десяти лет. Как оказалось, всё меняется. Даже там, где жизнь словно замерла. Либо Исфьорд и раньше был не так безмятежен, как рисовала моя память.
Слов Эйвинда не запомнила. Да и не так важна формулировка, если суть ясна. Меня магически привязали к заброшенной точке силы. Сразу после признания последовали сбивчивые оправдания про то, что я выглядела хуже бродяжки в своих истрёпанных дорожных одеждах, а значит, по мнению мальчишки на тот момент, наверняка была бы рада получить кров.
— Что за точка силы? — хрипло прервала поток отговорок.
— Та самая. Про которую местная легенда существует, — на слова Эйвинда я лишь покачала головой, давая понять, что не понимаю, о чём он. — Когда брат занят, господа из совета иногда помогают мне с учёбой. От них я и услышал впервые эту легенду. А после и от странствующего скальда.
— Это тот, что послал тебя искать омелу для эликсира, дающего силу аврора?
— Да, он, — мальчишка замялся, но всё же продолжил. — При этом скальд сказал, что эликсир может не подействовать. И добавил, что если во время поиска омелы я встречу сильного мага, и этот маг добровольно даст мне частичку своей магии, то… — Эйвинд всё же замолчал.
— То он сможет привязать мага к точке силы? — уточнила, и мальчишка кивнул.
Интересные нынче личности в скальдах ходят. Подобный ритуал могут, разве что, боги провернуть.
— Гадёныш-ш-ш-ш! — прошипел дракон, запрыгнув на стол. — Верни артефакт!
Вздрогнули все, кроме годи. Выглядел Чендлер в этот момент устрашающе. Личина холёной шерсти дала бреши, через которые проступила чёрно-фиолетовая чешуя. От этого дракон стал походить на весьма потрёпанного кота с крайне странным окрасом шкуры.
Эйвинд порылся в своих карманах и положил на стол артефакт. Он был бесполезен. Теперь это просто игрушка с остаточными следами земной магии ремесленника, у которого я покупала пряжу. Что-то выпило мою магию подчистую. Словно не я связала эту игрушку.
— Госпожа Вивека, — от столь официального обращения невольно скривилась. — Вы ведь сильный маг с дихотомией. Вам не составит труда за короткое время восстановить и напитать точку силы. А это поможет Исфьорду справиться с бедственным положением. Жизнь горожан наладится.
Мальчишка относительно спокойно рассуждал об этом. Я не выдержала и демонстративно расшнуровала ворот, показав сдерживающий амулет, впившийся в кожу чуть ниже ключиц. Камень артефакта тревожно мерцал голубоватым свечением. Мальчишка побледнел и опустил голову.
Как назло, именно в этот момент чувства резко обострились. Искры силы беспокойным потоком прошлись через всё тело, толкнувшись о тонкую кожу и недовольно возвратились к солнечному сплетению. Аврорная магия затихла на мгновение, и тут же с новыми силами захлестнула тело в попытке завладеть сознанием. Всё, что я смогла сделать — это прикрыть глаза, выровнять дыхание и терпеливо ждать, когда сила успокоится.
Папа понял моё состояние мгновенно и спешно отправил годи, его брата и городской совет куда подальше. Хорошо, что моё состояние можно было списать на шок осознания, поэтому никто особо не сопротивлялся.
— Прости, Чендлер, но, похоже, повзрослеть мне придётся.
— Либо просто прислушивайся к моим мудрым советам, — фыркнул дракон в ухо. Он забрался ко мне на плечи и распластался, помогая сдерживать рвущуюся наружу магию. — Ты очаровательна в своей наивности. Ну, до тех пор, пока не раздаёшь артефакты, которые могут использовать тебе же во вред.
— Надо было послушаться тебя. Но я бы даже не подумала, что у мальчика договор с кем-то из Асов, — прошипела из-за нахлынувшей особенно болезненной волны.
Гнев — не лучшее чувство во время проявления нестабильности магии. Лучше всего было бы сейчас молчать и ни о чём не думать, особенно о плохом. Но мысли вперемешку с паникой не хотели покидать разум. Так что я обличала их в слова и проговаривала дракону.
— Хорошо, что не заключили нерушимый договор, — заговорила, когда новая волна давления магии отступила ненадолго. — Если хочешь отказаться от меня, как компаньона, я даю согласие.
Отказываться от дракона было неожиданно больно. Словно мы всю жизнь были компаньонами. Но я понимала, что это обманчивые чувства. А значит, не имела права заставлять его расплачиваться вместе со мной за мою глупость.
— Э не, так ты просто от моего великолепия не отделаешься, — Чендлер плавным движением перетёк на стол и сел передо мной. — Я настаиваю на нерушимом договоре. Перезаключим сейчас же. Ты без меня вовсе сгинешь.
— Тебе-то какой резон в это ввязываться? — удивилась. — Мы меньше суток знакомы. Рановато для проявления благородства, тебе не кажется?
Чендлер смерил меня укоризненным взглядом. Мол, сама, что ли, не понимаешь. Картинно закатил глаза и всё же удостоил ответом:
— Договор заключён. А сколько он действует — день или столетие — так ли важно?
— Обычно да.
— Мне неважно, — категорично заявил дракон. — Есть возражения?
Хотела всё же уточнить, но в этот момент вернулся отец.
— Прошла волна? — первым делом спросил о том, справилась ли я с нестабильной третьей силой, и, лишь дождавшись утвердительного кивка с моей стороны, перешёл в наступление. — Ви, как ты в столице-то выжила? — с грохотом опустил ладони на стол и навис надо мной.
— Сама удивляюсь, — из груди вырвался нервный смешок, ведь примерно о том же меня накануне спрашивал Чендлер.
— Веселишься?
— Ну не плакать же, в
