тому, что это просто северные легенды и сказки, не имеющие подтверждения.
Чендлер фыркнул, подошёл со сковородой к столу и разложил ароматное блюдо по тарелкам неравными порциями: мне совсем чуть-чуть, гораздо больше отцу, а всё остальное оставил себе.
— Вот видишь, а говоришь, что ничего не нашла, — дракон не стал дожидаться, пока мы все сядем за стол, и принялся за еду.
— Сказки? — скептически изогнула бровь и попробовала необычное блюдо. Пряное мясо в странном соусе, обжаренные овощи и длинные, тонкие полоски варёного тёмного теста.
Наколола на вилку кусочек мяса с овощами и осторожно отправила в рот. Сначала ощутила яркий всплеск кисловатого вкуса, который тут же сменился глубокой сладостью. Эти два противоположных оттенка буквально танцевали на языке, создавая невероятно необычное и захватывающее сочетание.
— М-м-м! Что это такое? Язык проглотить можно!
— Соба с дичью, — ответил дракон, явно довольный моей реакцией. — За дичь спасибо Ульфу, остальное моё. Могу дать рецепт, но ингредиенты очень сложно найти. Кое-что пришлось тащить из другого мира.
— Ты и продукты у своих знакомых заказываешь? — чуть не подавилась невероятно вкусным блюдом, резко ставшим поперёк горла из-за своей наверняка ужасающей стоимости.
— Хотелось попробовать, что такого вкусного едят герои, а потом как-то втянулся, — явно не понимая, что именно меня смутило, отмахнулся Чендлер. — Так вот. Раз легенды и сказки северные, не стоит искать ответы далеко от севера.
— У нас не принято записывать сказки, — покачал головой отец. Его тарелка уже была пуста. Везёт ему: не представляет, насколько баснословный по цене вышел ужин. — сказания и легенды передают из уст в уста. Через поколения истории искажаются. Мне бабушка рассказывала, что авроры владеют тремя стихиями, так же как и императорская семья. А в прошлом месяце я лечил ребёнка и услышал краем уха, как молодая мамочка рассказывала легенду о том, что авроры — это и есть императорская семья. Что предки правителей были аврорами.
— Ну да, как-то не вяжется, — задумчиво посмотрела на опустевшую тарелку — когда успела всё съесть? — и постаралась припомнить, что рассказывал отец. — авроры ведь потому и редки: по наследству их магию не получить.
— Именно, — кивнул Чендлер. — А ты знаешь, как получают силу аврора? — дракон заинтересованно посмотрел на меня.
— Если бы располагала такими сведениями, тогда поиски проходили бы легче, — досадливо скривилась. — постой, а ты ведь тоже обладаешь аврорной магией! Может, сравним, как кто родился?
— Ты явно не была рождена в потоке звёздного ветра, проходящего через вещество тысячелетней кометы, — отмахнулся Чендлер.
Я посмотрела на него в недоумении, силясь понять, что дракон имеет ввиду. Набор слов казался несвязным, а значение последнего и вовсе не знала. Заметив моё замешательство, Чендлер всё же пояснил:
— Я появился из силы Небесного Посланника, что появляется на северном небосводе раз в тысячу лет.
— В год рождения Вивеки через небо проходил Небесный Посланник. Может он и несёт аврорную магию? — предположил отец. — Значит, именно рождение в это время дарует силу.
— Это только одно из условий, — отметил дракон. — Иначе бы авроры не были такой редкостью. Есть что-то ещё.
— Понять бы, что, — досадливо поморщилась.
Вероятность рождения в пору Небесного Посланника я посчитала очень высокой. Сопоставив факт того, что я появилась на свет в год его явления, логично прийти к выводу, что мой день рождения выпал на то время. С другой стороны, я не единственная, кто в этот период появился на свет. Так что Чендлер рассуждал логично: наверняка должно быть выполнено несколько условий.
— Раз вы не записываете легенды, то есть специально обученные для этого люди?
— Скальды, — кивнул отец. — Они поэты и сказители. Именно скальды точнее всего сохраняют легенды.
— Похоже, что и они ненадёжные источники, — поморщилась, вспоминая спасение Эйвинда. — Я сегодня спасла мальчишку, уверенного, что с помощью омелы можно стать аврором.
— А может, мелкий просто достал его, вот скальд и отшутился? — предположил Чендлер.
— Что за мальчишка? Где ты его встретила? — перебил дракона отец.
— Даже не знаю, как объяснить, — припомнила маршрут забега под влиянием дара. — Не так далеко от главного перекрёстка. В лесу есть небольшая поляна.
— Как выглядел ребёнок? — напряжение во взгляде заставило нервничать.
— Мальчишка, не старше восьми, светленький, — стала описывать. — зовут Эйвинд.
Отец резко поднялся из-за стола, пробормотав что-то ругательное.
— Так, детки, идите спать. Уже поздно, а вы с дороги.
Возражать не стала. Хоть я и спала, но лечебный сон не является заменой обычного сна.
Привела себя в порядок с дороги и впервые за долгое время легла спать в кровать с мягкой периной. За годы учёбы так и не привыкла к жёстким узким койкам. Отметила, что раньше моя кровать была явно больше. Потом вспомнила, что за девять лет я, вообще-то, подросла.
— Вот видишь, не меня одного напряг этот мелкий, — подал голос Чендлер с кресла.
Дракон заявил, что как фамильяр должен первое время находиться неподалёку от меня, уменьшился до размера кота и устроился спать на кресле в моей комнате. Только попросил большую подушку, чтобы, как и я, спать на мягоньком.
— Меня это удивило, — заложила руки за голову и задумчиво уставилась в потолок. — Папа явно встревожился.
— Встревожился — не то слово. На ночь глядя потащился в лес проверять место событий. И это ты ему ещё про артефакт, подаренный мелкому, не рассказала, — фыркнул дракон. — Уверен, он бы точно психанул.
— Отец ушёл? — сначала удивилась, но быстро успокоилась. — Его могли попросить прийти к больному. У него есть артефакт связи с годи — главой городка, — пояснила для дракона.
— А разве у вас не ярлы?
— Исфьорд мал, так что жителям находиться под управлением жреца легче. Годи, как духовный лидер, ближе к народу и пользуется большим доверием. Это помогает поддерживать порядок и благополучие в городке.
— Светская и религиозная власть в одних руках? Иногда это выходит боком.
— Но чаще облегчает жизнь. Годи знает о переживаниях людей. К ярлу большинство постеснялось бы прийти со своими тревогами. В общем, благодаря годи наш городок не бедствует.
— Ты так уверено заявляешь, — голос Чендлера так и сквозил иронией. — А ведь тебя
