– Да.
– Слушай, а правду Карепанов сказал, что вроде как он из блатных, уголовных?
– Из каких?! – едва не поперхнулась кофе Ольга. – Ты чушь-то не пори. Он востоковед и мастер единоборств.
– Ладно, не хочешь – не говори. Давай к делу. О чем тебе говорит имя Мурамаса?
– Был такой оружейник веке в XV–XVI, кажется, даже точно неизвестна дата его рождения. Говорят, его мечи были проклятыми – не могли пылиться без дела, должны были непременно работать.
– Убивать, что ли? – уточнил Илья, и Ольга кивнула:
– Да. Считалось, что без крови меч умирает.
– Бред какой-то.
– Бред не бред, а в семье сёгуна Токугавы Иэясу произошла целая серия убийств и самоубийств, совершенных при помощи меча, который изготовил Мурамаса. Так что в каждой легенде есть доля истины. Мечи Мурамасы, кстати, после этого были объявлены вне закона и практически все уничтожены.
– Уничтожены? То есть их не осталось? Тогда как же?..
– Я же сказала, практически все, – улыбнулась Ольга. – А ты невнимателен к деталям, оперативник. Те мечи, что остались, теперь стоят баснословных денег, но никому из своих владельцев не приносят счастья, скорее наоборот.
Илья потер пальцами переносицу и пробормотал:
– И чем мне поможет это знание?
– А ты подумай. Сопоставь характер ран на трупе и прикинь, могло ли это быть самоубийство, например.
– Вот что угодно это могло быть, кроме этого, – решительно сказал Илья. – Голова-то рядом лежала, и больше никаких повреждений.
– И что? – абсолютно спокойно отозвалась совершенно не шокированная подобной информацией Паршинцева. – Это не значит, что убитый не мог сделать этого сам.
– Оль, ты ведь судмедэксперт.
– Именно поэтому я тебе и говорю: не отметай эту версию. В жизни чего только не бывает.
– Что-то подсказывает мне, что Карепанов рад не будет, – пробормотал Илья, представив, как скривится лицо начальника, когда он выдаст эту версию.
– А это неважно. Есть версия – ее отрабатывают. Мы с Савкой каждую мелочь привыкли на молекулы разбирать, когда заказ отрабатываем.
– Так ты что же, с мужем работаешь? – удивился Илья.
– Да. Как с кафедры ушла, так вот с ним и работаю. Но я больше информацию обрабатываю, а основное, конечно, Савва сам делает, я же не понимаю в этом почти.
– С ума сойти. Никогда бы не подумал.
Ольга рассмеялась:
– Всякое бывает в жизни. А помнишь, как мы с тобой на даче шалаш из сена строили? – вдруг сказала она, и Илья невольно улыбнулся:
– Помню. А потом забирались туда с бутербродами и газировкой и представляли, что мы на необитаемом острове.
– Хорошее было время. – Она перевела взгляд на часы. – Илья, если у тебя еще что-то есть ко мне, так говори, мне уже пора бежать.
Илья полез в сумку и вынул несколько фотографий:
– Вот, посмотри, – он разложил снимки перед Паршинцевой.
Ольга долго перебирала снимки с изображениями мечей, потом сложила их аккуратной стопкой и сказала:
– Боюсь, здесь я тебе ничем не помогу. Я не эксперт, чтобы определить происхождение и стоимость меча на глаз. И с этим точно нужно к Александру Михайловичу.
– Ладно, и на том спасибо, – убирая снимки назад в сумку, проговорил Илья. – И отдельное спасибо за новую головную боль в виде возможного самоубийства.
– Ничего, Илюша, ты умный, разберешься. – Ольга полезла за кошельком, но Гаврюшкин воспротивился.
– Ты уж совсем-то меня не опускай. Мы не настолько мало зарабатываем, чтобы подругу детства кофе не угостить.
– Ты всегда был чертовски галантным кавалером, – рассмеялась Паршинцева и встала. – Мне пора. Звони, если что.
Она обошла стол, легко чмокнула Илью в щеку и пошла к выходу, а он так и остался за столом, немного взволнованный этим мимолетным поцелуем и нахлынувшими воспоминаниями.
Глава 7
Александра
Прошу, не сделай меня глупцом, не способным отличить зерно от плевел. Но прошу, не сделай меня и мудрецом, которому ведомо даже то, откуда придут тучи.
Акутагава Рюноскэ. «Слова пигмея»
Я не люблю, когда Сашка уезжает куда-то до того, как я открыла глаза. Это значит, что и проснулся он раньше, и ходил по комнате на цыпочках, чтобы не потревожить мой сон, и завтракал тоже один. У меня всякий раз остается ощущение, что кто-то украл у меня несколько минут общения с любимым человеком.
Сегодня было то же самое. Проснувшись, я обнаружила, что половина кровати, на которой спал муж, пуста, на балконе проветривается его тренировочное кимоно, в котором он делает упражнения по утрам, а в гардеробной нет одного из костюмов – висит пустой чехол на вешалке. Стало быть, Акела уже уехал. Настроение в такие моменты у меня здорово портилось, и приходилось прикладывать дополнительные усилия, чтобы не выплескивать эмоции на окружающих.
День у меня сегодня намечался относительно свободный. Первых двух пар не было, и я могла бы еще полежать, но нужно проводить в школу Соню и Никиту. Я уже потянулась за халатом, когда зазвонил мобильный на тумбочке. Это оказался один из ассистентов кафедры.
– Александра Ефимовна, не могу дозвониться заведующему, поэтому вас беспокою, извините.
– Что-то случилось, Сергей Юрьевич? – уловив обеспокоенные нотки в его голосе, спросила я.
– Да. Заболела мама в другом городе, ночью соседка ее позвонила – инфаркт. Мне нужно поехать, у нее никого больше нет.
– Конечно, отгулы я вам оформлю и раскидаю ваши группы по свободным ассистентам. Сегодня с утра первый курс у вас?
– Да, пищеварительная система.
– Хорошо, этих я себе возьму. Вы поезжайте и не волнуйтесь, занимайтесь мамой. Только позвоните сразу, как сориентируетесь по времени, сколько дней вам будет нужно.
– Спасибо, Александра Ефимовна! – горячо поблагодарил он и попрощался, а я быстро выбралась из-под одеяла и пошла в душ – придется ехать в академию.
Мы позавтракали с Соней вдвоем, с удивлением выслушали от Гали, что и папа тоже уже уехал.
– А мы точно не проспали? – с сомнением спросила Соня, внимательно глядя на большие часы в простенке кухни. – Тебе-то никуда не надо.
– Нет. Наверное, у папы и деда какие-то дела. Допивай чай, пора ехать, меня на работу срочно вызвали.
– Ты меня повезешь или Никита?
– Я сама отвезу, раз уж тоже еду. Иди одевайся.
Галя только головой покачала, провожая ускакавшую на одной ноге в прихожую Соню.
– Никиту все равно возьми, Санюшка. Скользко сегодня, я вон пока через двор перешла, чуть два раза не растянулась во весь рост, а на дороге-то, поди, еще хуже.
– Никита вчера поменял колеса, так что я в порядке. И потом, Галечка, я же не гоняю, – допивая кофе, сказала я, на что домработница только вздохнула.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
