же столько удобрений понадобилось, господин посол? Или фейерверков. Фейерверков на пятую часть Эйсстурма!
— Гремучая соль не имеет большой силы без едкой воды, — возразил эльф.
— Честно сказать, господин посол, я бы уже молился, чтобы её здесь не оказалось. Её ведь контрабандой провезти не очень-то и сложно: она тяжелее воды и многих жидкостей, не пахнет. Залил в сосуд, сверху ещё чего-нибудь, хоть вина, и вези, куда душе угодно!
— Не думаю, что на пропускных пунктах и в эйсстурмских портах проверяющие настолько олухи. — Миррин даже фыркнул.
— А я думаю, при должном старании и находчивости можно обвести вокруг пальца и самого бдительного проверяющего.
— А не из личного ли опыта ты всё это знаешь? — съязвил посол.
Малкир осклабился, а рыцарю пришла в голову мысль, что тот вовсе не похож на полуграмотного головореза-торгаша, каким всегда ему представлялся. Будто учился где-то. Но в известной Эйсгейру биографии Того-кто-не-делится сведения об образовании отсутствовали. Хотя вряд ли кто-то знал об Ортхирском Мяснике всё. Откуда вообще этот негодяй взялся и чем занимался до того, как стал торговцем и бандитом?
— Значит, о пропавшей женщине тебе нечего сказать? — спросил рыцарь.
— Советую навестить Общество Знающих, милорд.
Эйсгейр чуть не взвыл.
— Они-то тут причём? — удивился Миррин, который до сих пор не знал о том, что Эйсгейр нацедил на «знающих». — Может, пытаешься отвести подозрения от себя? Семь-восемь лет назад в Восточном форте говорили, будто ты провёз эльфийку по Тёмному Тракту.
«Это что ещё за слухи? — подумал рыцарь, взглянув на Миррина. — Опять я что-то пробулькал?»
— Бросьте, господин посол, если каждый раз, когда меня в чём-то подозревают, я буду доказывать свою невиновность, у меня времени на другие дела не останется.
— Что ты сделал с ней? — повысил голос Миррин. — Продал в Периаме? Так, может, повторить решил?
— О, в Периаме эльфиек можно продавать? — осклабился Малкир. — Спасибо за сведения, господин посол, благодарен премного.
Миррин в ярости поднялся со своего места.
— Я заставлю тебя рассказать, гниль мелкотравчатая.
— Как? Пытать будете?
— Может, и буду!
— Океан-отец, Миррин, — одёрнул друга Эйсгейр.
— Слышал я, в Светлом Лесу пытки запрещены, господин посол.
«Ему-то откуда известно?» — подумал рыцарь, возмущаясь и нахальности торговца, и поведению посла.
Закон о пытках действовал в эльфийском государстве слишком давно, чтобы какой-то сорокалетний проходимец знал о таком. Да и эльфы не очень распространялись о своих законах без надобности.
— А мы не в Светлом Лесу, — бросил Миррин.
— Вот как. Двойные стандарты, да, господин посол? — усмехнулся торговец, и тот смутился. — Хотите — пытайте. Ничего не скажу. Думаете, я в чём-то виноват? Докажите.
— Я заплачу, — сменил тактику Миррин, — сколько попросишь.
— Хватит деньжат-то, господин посол? — усмехнулся Малкир. — Или казённые тратить будете?
Миррин умолк.
— По поводу пропавшей могу сказать только то, что, по моему мнению, надо идти к Обществу Знающих, — повторил Малкир.
— Милорд, задержите его, — обратился Миррин к рыцарю по-эльфийски после небольшой паузы. — Что угодно, только не отпускайте!
Прежде чем Эйсгейр успел ответить, дверь открылась, и в кабинет вошёл один из стражей. Рыцарь снял круг тишины.
— Милорд, господин Виркнуд хочет видеть вас.
— Пусть войдёт. «Утред, в холодушку этого угря».
Тот не стал появляться сам, а просто забрал Малкира: водяной вихрь, появившийся на его месте, тут же исчез. Миррин слегка удивился.
— Куда вы его, милорд?
— Отправил отдохнуть, может, поразговорчивее станет.
Но в этом Эйсгейр сомневался. Малкир явно не трус. Такие, как он, могут просидеть годами в одиночестве и стать лишь злее. Да и холодушка не такое уж страшное место. Называлась она так не потому, что в ней рыцарь морозил своих пленников, пусть в народе ходили и такие слухи. Просто попасть туда могли только рыцари воды, а их вихри всегда холодные… Ладно, прохладно там тоже было. Самую малость.
Эйсгейр посадил туда нахального торговца просто, чтобы выслушать Виркнуда. К тому же требовалось обсудить с послом предстоящее прибытие следователей из Светлого Леса. Не при посторонних же разговаривать о таких вещах! Некоторые личности и по губам читать умеют.
— Милорд, господин посол, я по поводу похищенных женщин.
— Говори! — снова выпалил Миррин вперёд Эйсгейра.
Виркнуд взглянул на рыцаря, и тот просто кивнул.
— Мои парни нашли эльфийские украшения и кое-какие тряпки. Мы не знаем, чьи именно. У ваших наверняка получится определить, господин посол.
— Где? — спросил Миррин, подскакивая со стула.
— В одном из кварталов возле птичьего рынка в Нижнем городе. Стража оцепила весь квартал, я распорядился. На браслетах нашли пятна крови.
— Иллитар, я пойду туда! — С этими словами Миррин бросился к дверям.
— Подожди, — сказал Эйсгейр, и он остановился. — Как это нашли, Виркнуд?
— Следили за прихвостнями Малкира.
— Задержите их всех, милорд! — воскликнул Миррин. — Что ещё за сказки про гремучую соль!
Посол, занятый пропажей Арделор, пропустил всю заваруху с арсеналом. Не до этого ему было. Но вот сам Эйсгейр не мог утверждать, будто Мясник выдумал историю с солью просто, чтобы отвести от себя подозрения.
— Что ты собираешься делать, Миррин?
— Допросить всех и облазить там каждую пядь. В конце концов, это единственная зацепка за неделю.
— Это повлияет на требование Леса пропустить следователей?
— Нет. Вы разрешите им пройти, милорд?
Эйсгейр кивнул.
— Тогда ждите, милорд. Я сообщу совету прямо сейчас.
Миррин вышел из кабинета. Но не прошло и десяти минут после этого, как во дворец явился начальник городской стражи.
— В центральный гарнизон принесли требование о выкупе, милорд!
— Океан-отец, показывай! — воскликнул Эйсгейр и крикнул слугам: — Верните посла Тавеллана!
Увидев требования, рыцарь поразился жадности похитителей: они хотели смолу древесника в количестве, равном весу Арделор. Слишком много. Смолу продавали склянками, вмещавшими вес не тяжелее крупного яблока: столько обычно получается нацедить с древесника за один раз, пока не прибежало слишком много Тварей, и пока они не интересовались двуногими. Иногда нацеживали по две-три, но редко. По официальным данным Гильдии наёмников, таких склянок добывалось не больше трёх тысяч за год. Похитители же требовали едва ли не восьмую часть годовой добычи. Причём через неделю.
— Кто принёс это?
— Мальчишка с ближайшего рынка. Сказал, какой-то дядька дал ему монету и велел отнести это солдатам у ворот гарнизона.
— Ну хоть как-то мальчишка описал его?
— Тёмные глаза, серый плащ, кутался в шарф.
Эйсгейр вздохнул: таких дядек в Эйсстурме тысячи.
Примчался Миррин, который не успел покинуть дворец.
— Это безумное требование! — изумился он. — Собрать столько смолы за неделю невозможно. Если только запасы…
Рыцарь хмыкнул. Запасы смолы не держат, потому что она имеет обыкновение застывать. А застыв, теряет половину свойств. Нет, пару месяцев она могла полежать,
