я пытаюсь что-то через них протолкнуть – хотя бы фотон, – они обрушиваются.
– Что и следовало ожидать, – задумчиво ответил Гарфилд. – А что со вторым проектом – с пузырем Алькубьерре?
Я расхохотался.
– Первые модели космических кораблей с такими двигателями у нас появились еще в начале XXI века. Они удивительно полные и подробные, если не считать серого ящика с надписью: «Здесь должен быть варп-двигатель». Я уже почти закончил работу – просто жду, когда доставят заказ с негативной энергией.
Гарфилд улыбнулся:
– Ну, значит, я буду и дальше давить на Хью. Если он даст нам хоть что-нибудь, хоть малейший намек…
– Знаю, Гарфилд. Нам остается только надеяться.
12
Детективное расследование
Икар. Сентябрь 2320 г. Система инопланетной цивилизации
– Им нужен какой-то способ идентификации адреса, – задумчиво протянул я, глядя на созданную мной карту.
– Почему это? – спросил Дедал.
Я указал на карту, на которую мы нанесли сотни ворот «червоточин», двигающихся по своим собственным орбитам.
– В противном случае это просто случайные «червоточины». Как поступали местные – просто выбирали одну из них наугад и надеялись на лучшее? Наверняка должно быть что-то вроде уличных указателей.
Дедал кивнул. Он последовал за мной через «червоточину» и теперь сидел в шезлонге, который нравился ему больше всего в моей ВР. На коленях у него лежала Шпилька, а в руке он держал чашку кофе.
– Теории есть? – спросил он.
– У каждой «червоточины» есть пара станций или спутников, и каждая из них сориентирована относительно галактической оси. То есть это сделано сознательно. Логика говорит нам, что они удерживают «червоточины» открытыми с помощью какой-то негативной энергии. Логика также говорит, что они должны предоставлять идентификационные данные.
– Которые мы сможем сразу же прочесть, потому что тут все говорят по-английски.
– Заткнись. У нас тут триста сорок два отдельных образца, с которыми можно работать. Если мы получим хоть какой-нибудь ответ от спутников, то без проблем извлечем конверт, полезные данные и идентификацию.
– Или мы отправим радиосигнал спутнику, а он воспримет это как нападение и собьет нас.
– Точно. – Я помолчал. – Но радиообмен – это неплохо для начала. Радиосигнал – направленный; его мощность быстро уменьшается, поэтому он идеально подходит для избирательной активации. Я уверен, что запрос даже не должен быть сложным.
– Превосходная теория, – заметил Дедал, – но тебе не кажется, что если ответ могут вызвать вообще любые сигналы, то спутники будут постоянно реагировать на случайные флуктуации звезд?
Нам пришлось потратить несколько часов на то, чтобы в ходе экспериментов найти частоту, на которую реагировали спутники, – и она, что не удивительно, не соответствовала спектру излучения ни одного элемента периодической таблицы, и поэтому сигналы с данной частотой не могли появляться естественным путем. Механизм был простым: посылай сигнал спутнику дольше пяти миллисекунд, и тогда он отправит обратно нечто, похожее на сетевой пакет.
Я посмотрел на экран, на котором ответ демонстрировался в формате шестнадцатеричного дампа.
– Так, отлично. Я несколько раз отправлю запрос одной и той же станции, чтобы выявить временные метки и тому подобное, а ты тем временем займись разными станциями, чтобы найти изменения, которые, вероятно, являются полезными данными.
– Так точно, капитан, – ответил Дедал.
«Червоточины» были распределены по орбитам, начиная с расстояния в одну астрономическую единицу, и, чтобы отправить запрос всем спутникам, ему придется летать по орбите, требующей непрерывной тяги. Чтобы выполнить работу как следует, нам понадобится дня два.
* * *
Как только Дедал совершил круг, мы обновили мою карту, нанеся на нее данные «уличных указателей». Судя по результатам, эта цивилизация использовала десятибитный байт и слова из пяти байтов. Не так уж много, но диапазон чисел все равно состоял из квадриллионов значений, которых, вероятно, хватило бы на одну галактику. Загвоздка, разумеется, состояла в том, что у нас не было никакого способа интерпретировать информацию об адресах.
– Дедал, сделай одолжение: вернись в исходную систему и получи от тамошних «червоточин» данные об адресе.
– Без проблем. Сейчас вернусь.
Пока он занимался этим, я приступил к синхронному анализу всех данных «червоточин», которые уже у меня имелись. Вполне возможно, что комплект полезных данных включает в себя не только информацию о конечной точке, но и об источнике, и тогда у всех «червоточин» в этой системе был бы одинаковый адрес источника.
Разумеется, все оказалось не так просто, но полезную информацию и временную метку я нашел быстро. Но когда рядом со мной хмыкнул Дедал, я уже так долго пялился на шестнадцатеричный дамп, что моим глазам очень хотелось расфокусироваться.
Он развернул окно, в котором работал, чтобы показать его мне. Пара полей была обведена.
– В этих полях те же значения, только они меняются местами в «червоточине», которая привела нас сюда, и в ее партнере на этой стороне. Источник и место назначения?
– Полагаю, ты прав. Это можно проверить, отправляя беспилотники через другие «червоточины» и снимая информацию об адресе на противоположной стороне. Если при этом мы также определим их местоположение в галактике, то, возможно, сумеем понять, какую стратегию картирования они выбрали.
– Ты исходишь из того, что названия не выбраны произвольно – например, такие как «Главная улица».
– Дедал, тебе кто-нибудь говорил, что работать с тобой – одно удовольствие?
– Мне постоянно так говорят.
Я фыркнул и достал панель управления беспилотниками.
– Приступим.
* * *
Триста сорок два тоннеля к другим звездам. Мечта любого фаната «Звездного пути» – или, по крайней мере, была бы ею, если бы работа оказалась менее нудной. Собственно полеты заняли всего три недели: беспилотник перемещался на другую сторону, получал от спутника данные об адресе, делал сферическое изображение, чтобы мы могли установить навигационные координаты, сканировал окрестности, пытаясь найти другие «кротовины», а затем возвращался. Это было невероятно сложно – держать себя в руках и не исследовать каждую звездную систему. Мы сделали только уступку нашему любопытству – позволили беспилотнику слушать радиоэфир, пока он вел съемку.
Я уставился на таблицу в окне. В ней медленно появлялись числа, когда наши программы определяли местоположение различных систем. Мы извлекали из пакетов все поля данных, которые могли найти, и, снабдив их временными названиями, помещали в колонки таблицы.
Дедал потянулся и указал на две строки:
– Мы знаем, что эти системы находятся на одном и том же расстоянии от центра галактики. Видишь эти значения?
Я кивнул.
– Значит, это значение радиуса. Как думаешь, у них та же система координат, что и у нас?
– Ну, по крайней мере, тот же стиль. Вряд ли они делят круг на триста шестьдесят градусов.
Я отмахнулся от его возражения:
