то и другое одновременно, перемешивая разговоры поцелуями и тем, что происходило в его кабинете уже не раз, но всё ещё казалось таким же острым, как в самый первый.
Она шла по коридору, поправляя бейджик, который сегодня был надет правильно, потому что теперь она всегда проверяла его перед выходом из дома — Саша приучил, каждое утро целуя её в висок и тихо поправляя карточку, если та висела криво. Она привыкла засыпать и просыпаться в его квартире. Любила его утренний кофе или даже звон будильника, который она теперь ненавидела чуть меньше, потому что просыпалась не одна.
В лифт девушка вошла спокойно, без привычной спешки, потому что научилась выходить из дома вовремя, ведь они приезжали вместе.
Александ стоял в углу, скрестив руки на груди, с той самой ленивой улыбкой, которая появлялась на его лице только для неё, и смотрел так, будто она была самым вкусным мармеладом в его жизни.
— Опоздала, — сказал он, когда двери закрылись.
— На минуту, — ответила она, подходя ближе, потому что теперь не вжималась в стену, а наоборот, стремилась к нему, как к единственно правильному месту в этой стеклянной коробке.
— На минуту, — согласился он, притягивая её к себе, и его губы коснулись её виска. — А ведь мы приехади вместе. Уволю.
— Увольняй, — прошептала она, подставляясь под поцелуй. — У меня теперь есть муж, который меня содержит.
Он рассмеялся и прижал её к себе крепче.
— С утра уже всё подписал, — сказал он, и в его голосе было что-то странное, заставившее её поднять голову и посмотреть в его глаза. — Документы в кабинете.
— Какие документы? — насторожилась она.
Он ничего не ответил, только загадочно улыбнулся, и когда двери лифта открылись, выпустил её первой, как делал всегда. Алиса вышла в коридор, чувствуя, как внутри всё кипит от любопытства и какого-то смутного предчувствия.
Презентация прошла блестяще — новая линейка "Запретный вкус" получила одобрение совета директоров, и Алиса, стоя на сцене и рассказывая о вишнёвом мармеладе с кислинкой, которую она искала так долго, видела в первом ряду его глаза, смотрящие на неё с такой гордостью и обожанием, что слова сами складывались в идеальные предложения, а голос звучал увереннее, чем когда-либо.
После презентации, когда все разошлись, он подошёл к ней, взял за руку и повёл в свой кабинет, не говоря ни слова. Алиса шла за ним, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле, потому что загадочные документы не выходили у неё из головы.
В кабинете он закрыл дверь, подошёл к столу — тому самому, на котором они тогда лежали обнажённые, и до сих пор она не могла смотреть на него без лёгкой дрожи в коленях, — достал из ящика папку и протянул ей.
— Это тебе.
Алиса открыла папку и замерла.
Там лежало заявление на увольнение — её заявление, которое она написала два месяца назад, когда боялась, что их отношения обнаружат, когда думала, что единственный выход — уйти, чтобы не подставлять его и не создавать проблем. Она помнила, как он тогда разорвал этот листок при ней, сказав: "Ты никуда не уходишь. Мы справимся". И она послушалась.
А теперь в папке лежало новое заявление — но не её.
Она прочитала текст, и у неё перехватило дыхание.
— Ты... ты увольняешься? — подняла она на него глаза.
Он стоял, прислонившись к столу, с той самой улыбкой, от которой у неё таяло сердце.
— Сегодня мой последний день, — сказал он спокойно. — Я ухожу из компании, так как открыл новое производство.
— С тортиками?
Алескандр весело кивнул, пока Алиса смотрела на него, не веря своим ушам.
— Но... зачем? Ты же столько лет здесь... Ты построил всё это...
— Всё это, — перебил он, кивнув на окна, на офис, на весь этот огромный бизнес, который он создавал годами, — я построил, чтобы было чем заняться. А теперь у меня есть ты. И я хочу заниматься тем, что люблю.
Он подошёл ближе, взял её за руки, и Алиса чувствовала, как дрожат его пальцы — этот сильный, уверенный мужчина волновался сейчас, как мальчишка.
— Я хочу, чтобы мы работали вместе, но не как начальник и подчинённая. Как партнёры. Как муж и жена. Это будет наше общее дело. Я хочу, чтобы каждое утро я просыпался рядом с тобой, пил твой кофе, который ты вечно перевариваешь, поправлял твой бейджик и ехал с тобой на работу, но не в этот стеклянный офис, а в наше место. Наше производство.
— Ты ненормальный, — прошептала она и он улыбнулся.
— Возможно, — ответил он, притягивая её к себе.
Она обняла его, уткнулась носом в его грудь, чувствуя знакомый запах его парфюма, и думала о том, что три месяца она боялась этого мужчину, боялась лифта, боялась опозданий, боялась увольнения, а сейчас стоит в его кабинете, обнимает его и знает — никакого увольнения не будет. Будет новая работа, новая жизнь.
— И ты будешь терпеть мои опоздания?
— Я отшлёпаю тебя за них.
Она рассмеялась, и он подхватил этот смех, прижимая её к себе, целуя её кончик носа.
За окнами шумел офис, звонили телефоны, люди занимались своими делами, не зная, что в кабинете начальника, который сегодня увольняется, стоит его рыжая невеста в его руках, и он шепчет ей о том, как они будут жить, и она кивает, понимая, что их ждёт весёлая жизнь в любви.
Конец.
