заработать на платное обучение я не буду. Если окажется, что мой талант — это мыльный пузырь, то когда он лопнет, Маша пакует чемоданы на самолет. Коротко и ясно. И обжалованию не подлежит.
Может кому-то мое упрямство и покажется смешным, но я любила свой город. Каждый его уголок наполнен памятью об особенных моментах. И я хотела жить и творить здесь. Не там на другом конце земли, а здесь. Именно поэтому я выбрала специальность — дизайнер ландшафта. Мне кажется родителям помогла смириться с моим выбором мысль о том, что в нашей стране эта специальность только начинает развиваться и дает не так уж и много возможностей. В отличие от зарубежья. А значит, когда удастся сплавить меня туда, то без куска хлеба я не останусь.
Ну и в завершение родительского собрания было постановлено, что раз уж я все равно тут, то забирать меня не станут. Оставят бабушке, которая была невероятно счастлива, что наконец-то собрала нас всех под одной крышей. Папа свято уверовал в бабушкины воспитательские способности после того, как она рассказала, как я от нее удирала по всему двору. А деревенские бабки меня запомнили, как «Женькину городскую внучку, которая два часа на вишне сидела». Посмотрела бы я на них, после знакомства с веником. Бабушка до сих пор дрова сама колет и рука у нее не из легких.
Бабушка решила меня совсем уж не загонять в тиски, пущай внученька отдохнет, а то за год над теми книжками можно полжизни потерять. В переводе на русский человеческий это значило: убрала в доме с утра и до заката можешь не показываться, только в обед поесть приди. Ну и там со стиркой помочь, если вдруг на реку сходить надо. К готовке меня не допускали, бабушка Женя умела это делать так, что я после семи жизней наверно не научусь. В общем, свободного времени у меня было много. А когда его много, то начинаются приключения. Не знаю как у других, а у меня всегда так.
Я познакомилась с деревенскими очень быстро, поначалу меня немного дичились, потому что, как признались позже, ждали, что городская будет нос драть. Ожидали увидеть куклу с бантами. А тут я с облупившимся на солнце носом и поцарапанными на деревьях коленями. После того как я обыграла в метание блинчиков (бросание камешков по воде, чтобы они подскакивали) местного чемпиона и так же дружно со всеми удирала от полевого сторожа, когда он увидел, как мы со стога катаемся, то стала своим человеком. Меня научили ездить на лошади без седла и прыгать в воду с отвесной скалы. Было весело. Вот это и был тот самый момент, когда обычно что-то случалось. И «черт в юбке», я то есть, с разгону влетал во что-то, куда нормальному человеку ни за что не вляпаться. Хотя в какой юбке?! Не носила я их там, но черт в шортах звучит не так красиво.
День моего знакомства с Джин Хо подкрался незаметно. Его историю появления на свет здесь не знал только ленивый. Рядом с Елашино есть еще одна деревня, где полями владеет местный олигарх — Павел Романович. Романович — это фамилия, если что. Живет он в каменном доме за железным кованым забором. Такого ни в Елашино, ни рядом ни у кого нет. Местный царек. Кряжистый, как дуб, крепкий мужчина с короткой седой бородой. Мало кто рискнет сойтись с ним на узенькой дорожке. Раздавит. Ну а дальше все как в сказке: была у царя дочь-красавица. Не жалел он для нее ни камней, ни нарядов. Чтобы лучше всех была. Учиться в город отправил. В институт. В деревне такого давненько не было. Для короля принцессу свою готовил заморского, видать. Но человек предполагает, а Бог располагает. Украл ее сердце не принц-наследник государства могучего, а бусурман желтолицый. Знамо дело, шептались в деревне, так должно было кончиться. Во вред образование бабе. Зачем оно? У печи горшки таскать да рожать — без надобности. Природа сама все подготовила. А от тех книжек одни мысли вредные. В деревне тогда будто буря прошла. Романович ходил, как злой медведь-шатун, которого среди зимы подняли. Непутевая дочь наотрез отказалась избавляться от своего позора и возвращаться в деревню. Она вышла замуж за своего избранника без родительского благословения и на свет появился Джин Хо. Он и примирил между собой враждующие поколения, наладив хлипкое перемирие. Романович ведь, как узнал о свадьбе дочери, выкинул все ее вещи из дома и запретил упоминать ее имя. Но на внуке дедовское сердце смягчилось. Он больше не проклинал дочь, но и на порог дома не пускал. Только для Джин Хо открыл их. Мать привозила его в поселок бабушке и уже та приводила домой. Романович так ни разу и не встретился с ней.
В тот день я отправилась на реку после дождя, когда немного распогодилось, с альбомом порисовать. Я давно облюбовала для этого местечко на скале. Вид оттуда открывался просто шикарный. Но коварный камешек спутал все мои планы. Скала была покрыта мхом и влага, затаившаяся в складках болотистого ковра, сделала его опасно скользким. А мои кеды с резиновой подошвой не были предназначены для такого. Когда я почувствовала, как нога отъезжает в сторону, то попыталась резко отступить, чтобы удержать равновесие. Это и было моей ошибкой. Под обувью что-то хрустнуло и, взмахнув руками, я полетела вниз. Я не успела от неожиданности набрать воздуха в легкие да и удар об воду слегка оглушил, а потому я сразу пошла на дно.
Тонуть на самом деле не страшно. Это в кино показывают море брызг, буруны и истошные вопли жертвы. На самом деле кричать вы не сможете. Вода, попадающая в рот, надежно заглушит все звуки. Там на глубине все всегда спокойно. Это то, что я запомнила. Тебе кажется, что ты изо всех сил бьешь руками по теплому ватному одеялу, которое сковывает движения пока не начнешь уставать и не покоришься этому бирюзовому спокойствию. И я не чувствовала удушья. Просто постепенно переставала дышать, но боли при этом не было. Как будто я засыпала и кто-то нежно убаюкивал меня.
«Еще немножко, еще чуть-чуть и все закончится»
Мне не было страшно подчиниться этому голосу. Сколько прошло времени я не знала. И тут кто-то грубо ворвался в мой маленький уютный мирок и с силой дернул вверх.
Шум ворвался в уши резко, будто выдернули пробку. И я услышала свой крик.
Я кричала:
