юности, я начал думать о ртути скорее как о благословении, чем о проклятии. Сейчас она призывала к осторожности, пока я следил за Эретом, словно ястреб.
Подожди. Подожди. Будь терпелив… Терпение никогда не было моей сильной стороной. Лабиринт это изменил. Я удерживал позицию, давая Эрету сомнительное право на то, что он не двинется так быстро после…
Нет.
Я был прав.
Клинок, который появился в руке Лорда, имел рукоять, обмотанную кожаным ремешком. Ему, должно быть, всё это время было очень неудобно, он держал его под плащом, прижатым к боку. Острое, игольчатое лезвие вспыхнуло серебром: идеальное оружие для вампира-аристократа, неопытного в бою, чтобы вогнать его врагу в барабанную перепонку, прямо в мозг.
Эрет двигался быстро.
Я двигался быстрее.
Саэрис тоже среагировала. Затуманенность исчезла из её взгляда. Она потянулась к кинжалу, что я ей подарил, но я уже был там, врезаясь в Лорда.
Эрет издал глухой «гхххх» когда полетел назад, весь воздух вышибло из него. Он рухнул на ступени. Поднимая руку с клинком, он попытался метнуть его, но я откинул руку назад.
Моя ладонь сомкнулась на эфесе Нимереля.
В одно мгновение меч исчез из ножен.
И я метнул его изо всей силы.
Заточенное лезвие рассекло воздух, вращаясь, затем в последний миг изогнуло траекторию и прошло по диагонали через торс Эрета, рассекая его пополам.
Нимерель вонзился остриём вниз, заскрежетав, уходя на пять дюймов в обсидиановый помост.
Звяк.
Звяк.
Тело Эрета упало куда менее элегантно. Его внутренности были чёрными, органы мёртвыми, от них исходил густой, пахнущий смолой ихор. Смерть давно сидела у него на плече, и теперь не собиралась медлить. Нимерель был мечом богов, насыщенным серебром и их магией. Я не отрубил ему голову, но этот ублюдок лежал на полу в виде двух кусков плоти. Такой удар убил бы любого.
Слева от меня трое высокородных в чёрных накидках с изображёнными на них кроваво-красными драконами корчились на ступенях. Они, видимо, бросились на помощь своему лидеру только чтобы их свалила чья-то другая рука. Таладей стоял у основания помоста, рука вытянута, выражение лица пустое, пока он выпускал магию на вампиров. Не зря предыдущий король двора сделал Тала своим советником. Он никогда не хвастался магией, но он был силён. Даже до перехода Тал мог управлять большинством жидкостей. Всеми, кроме ртути. Кровь была жидкостью и сейчас он кипятил кровь в жилах высокородных.
Пар валил из их раскрытых ртов, их немые крики заглушали сами себя, пока они умирали, а Тал наблюдал их конец с видом идеально отточенной скуки. Возмущённое шипение пронеслось по залу. Применять такое табуированное искусство против членов собственного суда было редкостью, но не неслыханной. Поговаривали, что Малкольм любил смотреть, как его подданные дымятся, когда переходят грань дозволенного. Но Саэрис не приказывала Талу действовать. Он действовал по собственной воле. Последствия будут, несомненно, но это меня не волновало.
Саэрис была позади меня.
Мне потребовалась секунда, чтобы осмотреть её на наличие ран. Похоже, она была невредима, но я не доверял своим глазам. Мне нужно было услышать её.
— Ты в порядке? — требовательно спросил я.
— Да. Я… я в порядке.
Моё облегчение было абсолютным.
— Стой там. Жди меня. Никто не поднимется по этим ступеням.
На фоне криков ужаса и паники, заполнивших зал, я медленно сошёл с помоста на платформу, туда, где валялись две половины тела Эрета.
— Ставлю, ты жалеешь об этом, — прорычал я.
Тонкая чёрная жидкость пузырями вырывалась изо рта Лорда, пачкая губы и подбородок.
— Она… анафема. Проклятая, — прохрипел он. — Б-боги отвергают… её.
— Правда? — я присел рядом. — Вот как? Я всё ещё был без наруча. Я поднял правую руку, показывая ему то, что моя броня и перчатки Саэрис обычно скрывали: обширные татуировки, отмечавшие нас и наш союз как связанных богами. Эрет был когда-то феем. Он знал эти истории. Он наверняка слышал о парах, связанных богами. Его глаза распахнулись, когда он увидел круги на моих запястьях. Метки, что возникли в лабиринте, когда Саэрис прошла через ртуть в царство богов. — Они её не отвергли. Они её берегли.
И, может быть, это не было правдой. Союзы, связанные богами, часто заканчивались смертью. Но Саэрис уже умерла однажды, а я умер больше, чем достаточно раз в лабиринте. Как по мне, смерть уже взяла свою дань. Я должен был считать эти метки благословением.
Из Эрета вырвался хриплый смешок, похожий на мокрый треск.
— Ты… д-дурак. У… нас разные боги.
И он исчез.
Между вдохами тело чудовища рассыпалось в пепел.
В воздухе взвился яростный вопль, и вот Зовена, несущаяся не ко мне, а к мечу, всё ещё торчавшему в центре пятиконечной звезды, украшавшей платформу.
Я поднялся на ноги, оскалив зубы.
— Тронь его, Зовена. Давай. Я, блядь, разрешаю тебе.
Сука застыла как вкопанная, но не потому, что к ней вернулся здравый смысл, серебристая вспышка мелькнула у меня перед глазами и Таладей уже был там, сбивая вампиршу с ног.
— Стой!
Крик Саэрис расколол Зал Слёз, и по её приказу оставшиеся Лорды, Таладей и Зовена, а также высокородные вампиры, беснующиеся на своих местах, просто застыли.
— Я королева этого двора, и я буду услышана! — Она стояла на краю помоста, прекрасная и ужасная, как буря, воздух вокруг неё дрожал и искривлялся. Я не принадлежал Санасротскому Двору, но даже мои уши звенели от её власти. Несколько высокородных вампиров на передних скамьях рухнули на колени. — С этого момента, когда вы появляетесь в моей присутствии, так вы и будете меня приветствовать: на коленях! Всем подданным Кровавого Двора Санасрота запрещено причинять вред, мешать мне или убивать меня, мою пару или кого-либо из моих друзей. Кроме того, с этого мгновения ни один вампир, очарованный высокородным этого двора, не может быть использован в целях войны, злобы или разрушения. Я сказала. Так и будет!
Ударная волна силы прокатилась по залу, хватая людей за одежду и заставляя их закрывать лица руками.
Саэрис объявила собственные указы. Первые законы нового монарха провозглашённые силой. Первые шаги нашего плана были сделаны.
Вампиры Санасрота не могли не подчиниться.
***
— Она тебя накачала? Прямо перед всем Санасротским Двором?
Я брёл по грязи, покачивая головой над весельем в голосе Ренфиса. Это развлекало его куда сильнее, чем следовало бы.
— Думаю, ты не улавливаешь суть, — проворчал я. — Я убил Лорда
