Лорд Мельбурн узнал и еще кое-что из своего разговора с сэром Родериком. Как многие старые люди, сэр Родерик был невероятно скуп. Он был богатым человеком, но не мог позволить себе тратить деньги на что-нибудь еще, кроме своего любимого поместья.
И теперь лорду Мельбурну стало ясно, почему мебель в доме была так стара и ветха и почему Кларинда так очевидно нуждалась в обновлении своего гардероба.
Лорд понимал в человеческой природе больше, чем сам о том подозревал, и знал, что старые люди зачастую становятся либо безумно расточительными, либо необыкновенно скаредными.
Сэр Родерик принадлежал к последней категории, и если он действительно собирался оставить все свое состояние Кларинде, то она, несмотря на то что не имела в настоящее время ни пенни, должна была стать богатой наследницей.
Однако существовало немало проблем, спокойно размышлял лорд Мельбурн, которые требовали решения. В то время как он потворствовал настойчивой идее сэра Родерика о том, что два поместья должны быть объединены в одно, а Мельбурны породниться с Вернонами, он прекрасно понимал, что беспокойство старика о Кларинде занимает лишь второстепенное место по отношению к тревоге о собственных землях.
Старик не мог вынести мысли о том, что поместье не будет содержаться в надлежащем порядке и о нем не будут заботиться так, как он, — отдавая всю свою душу и сердце. Он собирался бороться за Прайори до своего последнего дыхания: Кларинда была лишь средством достижения этой великой цели.
— Хотелось бы мне знать, что будет с девушкой? спросил лорд Мельбурн самого себя и пожал плечами.
После смерти сэра Родерика он уже не станет вмешиваться в эти дела, и она вряд ли обратится к нему за советом. Но в то же время он не мог отделаться от ощущения, что Николас Верной сыграет в этой ситуации не лучшую роль.
В других обстоятельствах ему разумнее всего было бы жениться на приемной племяннице его отца. Между ними не было никакой родственной связи. Но из поведения Николаев лорд Мельбурн заключил, что тому не следовало жениться вообще, а тем более на изысканной и неискушенной Кларинде.
Когда лорд Мельбурн ехал через парк, он поймал себя на мысли о том, что представляет, как чудесно выглядела бы Кларинда в новом модном наряде. Он был готов держать пари, что она получила бы титул «Несравненная» на балу в честь святого Джеймса.
Даже всеми признанная красота леди Ромины теперь казалась ему тяжеловесной и грубой рядом с хрупкостью этого маленького точеного личика и полупрозрачностью чистой и белой кожи.
— Столь прекрасная девушка, и при этом — богатая наследница! — громко произнес лорд Мельбурн и снова глубоко задумался: ведь с ней может случиться черт знает что.
Майор Фостер ожидал его в доме с пачкой статистических отчетов, но лорд Мельбурн отложил их в сторону.
— Какие новости? — спросил он, и майор понял, что конкретно имел в виду лорд.
— Вчера вечером я зашел к викарию, — ответил майор Фостер. — Он сказал мне, что Простушка Сара так обезумела от горя, потеряв своего ребенка, что поговаривают о том, не пора ли сдать ее в психиатрическую больницу.
— Бедняжка! — воскликнул лорд Мельбурн. — Но в то же время мне с трудом верится в то, что Николас, который все-таки был рожден джентльменом, мог совершить столь чудовищный поступок.
— Я тоже не могу в это поверить, — согласился майор Фостер. — Я также навел справки о том странном человеке, с которым мы разговаривали у Медвежьей Берлоги. Викарий ответил мне, что у него есть основания предполагать, что имя этого человека — Торнтон и что он действительно священник.
— Почему викарий так думает? — спросил лорд Мельбурн.
— По-видимому, он вспомнил скандал, который разразился три года назад в церковном приходе возле Бэконсфилда. Крестьяне стали выражать недовольство, и приходской священник исчез. Викарий, будучи достаточно проницательным человеком, сказал, что арендатор фермы по описанию очень похож на исчезнувшего батюшку.
— А вот это нам тоже надо будет доказать, — сказал лорд Мельбурн. — Викарий высказал лишь свою догадку. Может быть, он прав, но в то же время у него нет достаточных оснований, и вы хорошо об этом знаете, Фостер.
— Конечно, милорд, поэтому я буду продолжать наводить справки.
— Надеюсь, вам удастся раздобыть информацию.
Им надо было обсудить так много вопросов, что лорд Мельбурн сильно удивился, когда объявили, что ленч подан.
После того как лорд хорошо поел и нашел, что еда была замечательно хороша, а он уже было думал, что его французский повар в Лондоне избаловал его своей кухней и никакие другие блюда не могли прельстить его, он поднялся наверх, чтобы переменить одежду.
Фаэтон ждал у порога, и лорд отправился в Прайори в прекрасном настроении, с предчувствием чего-то нового и с ощущением внутреннего довольства, которое, возможно, имело какое-то отношение к превосходному кларету, выпитому им за ленчем.
Он не торопил своих лошадей, греясь в солнечных лучах и наслаждаясь видом окружающих его полей.
Он думал о том, что в лесах Прайори, возможно, гнездится множество фазанов и какую знатную охоту на куропаток можно устроить здесь осенью.
Стрелять куропаток можно, конечно, и в Мельбурне, подумал лорд, но захочет ли принц Уэльский быть его гостем, если он пригласит его и в Прайори.
В то время как он размышлял над этим вопросом, позади послышался стук копыт, и лорд Мельбурн, повернув голову, с удивлением увидел, что его нагоняет элегантная карета с ливрейным кучером на передке.
Ему показалось, что он где-то уже видел такую ливрею, но затем подумал, что ошибся, пока карета не поравнялась с его фаэтоном и красивое женское лицо не выглянуло из опущенного окна.
— Добрый день. Неотразимый! — воскликнула леди Ромина и подождала, пока ее лакей откроет дверь экипажа.
Ошеломленный лорд Мельбурн бросил вожжи своему груму и спрыгнул как раз вовремя, чтобы помочь сойти ее светлости.
— Моя дорогая Ромина, — сказал он, поднимая ее пальчики к своим губам, — во имя Всевышнего, скажите, что вы здесь делаете?
— Я полагала, что вы удивитесь, увидев меня здесь, — ответила она. — Но разве вы не подумали о том, что мне будет интересно знать, что здесь происходит?
— О чем бы вы хотели знать? — воскликнул он.
— О, Неотразимый, не надо темнить! — ответила она, бросив кокетливый взгляд через плечо, в то время как они шли к парадному подъезду. — Я приехала в Мельбурн почти сразу же после вас и узнала, что вы только что отправились в Прайори. И тогда я вспомнила, что сэр Родерик был давним поклонником моей мамы, и решила навестить его. Однажды я уже приезжала сюда много лет назад, когда была ребенком. Думаю, что он не забыл меня.
