— Я отдала ему мое тело, мое сердце, мою душу, — рыдала Джессика. — Но я не могла ничего с собой поделать.
— Но кто-нибудь из женщин отказывал ему? — спросила она Джессику.
— Ни одна, — ответила та, — потому что ему невозможно противостоять. Именно поэтому его прозвали в Лондоне Неотразимым, ведь он, Кларинда, действительно неотразим. Бедные слабые женщины не могут устоять перед его магнетизмом, и над любой из них он обретает неоспоримую власть.
Джессика покинула Прайори и уехала в Лондон, чтобы вновь отдаться развлечениям и веселью, а Кларинда осталась в деревне и думала о том, как она будет себя вести, если, к своему несчастью, повстречает лорда Мельбурна.
Она никак не должна реагировать на него — говорила она самой себе. Мужчине, целующему женщину, нелегко будет ощутить ледяной айсберг в своих руках. Речь, заготовленная для него, была наполнена презрением, и Кларинда повторяла ее снова и снова, пока не выучила наизусть.
Теперь она признавалась самой себе, что произнесла ее блестяще, за исключением концовки, когда вышла из себя и вспыхнула от гнева. Возможно, это произошло потому, что так непредсказуемо и невероятно изумила ее нежность его поцелуев.
В своих предположениях о его возможном поведении она никак не допускала, что он может быть разгневан. Он крепко держал ее в своих объятиях, но не собирался заниматься с ней любовью, как с Джессикой.
Та боролась с его непреодолимой страстью, но никак не с гневом.
Кларинда вспомнила, как грубо он ее тряс. Она подумала, что завтра, наверное, на ее плечах появятся синяки.
Сейчас ей хотелось бы знать, кто была его гостья и что они с Джулианом сказали друг другу, когда оказались одни. Кларинда почувствовала, что снова покраснела. Как она могла проявить такую бестактность и броситься бежать? Ей хотелось бы знать, как объяснит лорд Мельбурн ее поведение той леди и находятся ли они еще в гостиной или уже покинули дом?
Когда она гадала о том, что произошло дальше, в дверь спальни постучали. Она села на кровати, напряженная и испуганная. Потом поняла, что лорд Мельбурн, если бы захотел войти в комнату, не стал бы стучать так робко.
— Входите! — закричала Кларинда.
Дверь открыл Бейтс, камердинер.
— Его светлость передает вам поклон, — провозгласил он, — и возвращается в Мельбурн. Его светлость просил сообщить вам о том, что он собирается приехать к сэру Родерику сегодня вечером и будет премного вам обязан, если вы пригласите его на обед. Для него будет слишком поздно обедать в Мельбурне после того, как он вернется от сэра Родерика.
Кларинда на секунду ошеломленно смотрела на Бейтса. Как мог лорд Мельбурн позволить себе напроситься в гости в Прайори после того, как он себя вел!
Но, слегка вздернув подбородок, она сказала себе, что не боится его.
— Хорошо, Бейтс, — сказала она. — Прикажи повару приготовить обед для услады его светлости.
— Слушаюсь, мисс Кларинда, — ответил Бейтс, но затем, с некоторым колебанием, спросил:
— Полагаю, я должен сообщить вам, мисс, что кучер леди Ромины Рамси сказал мне, что ее светлость примчалась в Мельбурн потому, что мистер Николас услышал о помолвке его светлости. И он стал бушевать, словно его обожгли огнем, как сказала горничная ее светлости.
Кларинда слегка вскрикнула.
— О, Бейтс, я надеюсь, мистер Николас не приедет сюда, чтобы расстраивать сэра Родерика.
— Надеюсь, нет, мисс, — ответил Бейтс, прежде чем закрыть за собой дверь.
Когда он ушел, Кларинда подумала о Николасе, и в глазах ее появился страх. Николас в этот момент «бушует, словно его обожгли огнем», так как узнал, что его лишили наследства и что она, Кларинда, станет владелицей Прайори.
При мысли о Николасе тело охватила дрожь. Она ненавидела лорда Мельбурна, но ее чувства к Николасу были совсем иного рода. Недоверие к нему омрачало ей жизнь с тех пор, как она впервые увидела его.
Оно появилось еще в те дни, когда она впервые приехала в Прайори после смерти ее отца и матери, погибших в дорожной катастрофе. Двухколесный экипаж, которым управлял Лоуренс Верной, столкнулся с почтовой каретой, и более легкая повозка не устояла — она покатилась по крутому склону и упала в каменистое русло горного потока. Когда подоспели спасатели, Лоуренс Верной и его жена были уже мертвы.
Сэр Родерик Верной приехал к ним в дом и увез Кларинду в Прайори. Он был добрый человек, и скоро она искренне полюбила его.
Николас был в то время за границей, но, когда он вдруг неожиданно появился в доме — размашистым шагом вошел в гостиную, — она сперва обрадовалась ему, потому что подумала, что этот взрослый и изысканный молодой человек будет ее товарищем. Но вскоре, встречаясь с ним, она стала чувствовать смятение — особенно когда он пристально смотрел на нее и будто ненароком дотрагивался до ее по-девичьи незрелого тела.
Она стала замечать за собой, что начала сторониться его. Избегала его общества и старалась найти оправдание, чтобы не оставаться с ним наедине.
Однажды ночью, после того, как легла уже спать, она услышала, что кто-то открывает дверь ее комнаты. Она подумала, что это экономка или кто-нибудь из женской прислуги. Но в свете свечи, горящей в изголовье кровати, она увидела Николаев, прокрадывающегося в комнату, и по выражению его лица, как наивна она ни была, догадалась, что он замышляет что-то недоброе.
Он все ближе и ближе подходил к ее кровати, блеск его глаз заставил ее пронзительно закричать.
Ее ужас был инстинктивным — но инстинкт подсказал, что над ней нависла опасность.
На ее крик в комнату прибежал сэр Родерик. Она вскочила с кровати и, горько рыдая, бросилась к нему на шею, однако шумные лживые оправдания Николаса не произвели на отца никакого впечатления.
Сэр Родерик уже слышал немало историй о том, как обращался его сын с молодыми женщинами. Он слышал о дочери фермера, у которой теперь родился ребенок, и о других бесчисленных скандалах, которые время от времени достигали его ушей.
Но проникновение Николаев в комнату Кларинды вызвало у сэра Родерика небывалый гнев. И когда Николас после полугодового отсутствия вновь вернулся в Прайори, он уже мало обращал внимания на Кларинду, только время от времени посмеивался над ней, называя «кукушкой в чужом гнезде». Но она была очень осторожна, по возможности старалась не попадаться ему на глаза и никогда не оставалась с ним наедине.
Затем, три месяца назад, он приехал домой, когда его отец был уже серьезно болен.
— Мне нужны деньги, — резко сказал он Кларинде. — Сколько их у тебя припрятано?
— У меня нет денег, — ответила Кларинда.
— Мне не нужны твои грошовые побрякушки, — сказал он грубо, — у тебя есть доступ к арендной плате и другим доходам имения.
