до хруста впечатав в кладку. Зазвенели выбитые окна, кто-то закричал, рухнула вывеска какой-то лавочки, а статуя, рядом с которой взорвался неведомый артефакт, хрустнула в ногах, и бронзовый упитанный торговец и благотворитель с грохотом пробил мостовую.
Некоторое время никто не шевелился. Витали пыль и дым. Набирали обороты женские причитания и испуганный детский плач.
Лирка с трудом столкнула с себя навалившегося сыскаря и, малость оглушённая, поднялась на ноги. Поправила сползший венок, даже не осознавая, что делает, и осмотрелась.
«Сразу видно, что ты теоретик, — злился Иррес, — быстро соображать вообще не умеешь!»
«Куда быстрее⁈» — господин Наэш тоже злился.
Пошатываясь, Лирка прошла вперёд, ближе к рухнувшей статуе, и остановилась с растерянным видом, словно пыталась осознать, что врагу удалось сбежать.
— Что у вас здесь? — из проулка вывалился хромающий Викан.
Магичка неторопливо повернулась к нему, и оборотень застыл, ощутив, как по венам медленно растекается жуть. В тусклом свете уличных фонарей казалось, что на перемазанном кровью лице чернеют вместо глаз тёмные провалы, а вместо рта — рваный росчерк.
— Пошли за моей семьёй, — велела, именно велела она Викану.
— Мы и сами…
— Живо! — Лирка зашипела, шагнула к нему, превратившись в принявшую облик смертного тьму. Голодную, злую, тело которой было обряжено не в платье, а чернильное полотно ночи.
Болтливый Мхян как-то сказал, что злая Лирка так страшна, что ей в таком состоянии нельзя перечить. Не лучше не перечить, а прям нельзя! И сглотнувший Викан, обычно бесстрашно идущий пробовать неизвестное, решил, что на сегодня он уже нашёл достаточно приключений.
— Ида̀р, — тихо позвал Вотый товарища, стараясь даже голосом не провоцировать ожившую тьму, — сходи в дом господина Ёрдела. Попроси, чтобы их гости всем отрядом прибыли сюда.
Идар, может, и воспротивился бы, но госпожа маг не только впечатляюще выглядела.
Она ещё и кровью пахла.
Тихо скулящий Дориний едва поспевал за хоёторцами, которые преодолевали крыши с такой ловкостью, будто в своём Лесу только по кронам деревьев и скакали. Как у бывшего соглядатая выдержка у мага была хорошая, но всё же так много прыгать он не привык.
Хоёторцы остановились, только когда от злополучной таверны их стало отделять кварталов десять. Расположившись на стыке крыш, прикрытые со всех сторон, они позволили себе и салейскому магу отдышаться.
— Сучья девка! — с ненавистью выстонал Дориний.
— Ты её не узнал! — с яростью набросился на него воин, с трудом выговаривая слова северосалейского языка.
— Да кто её, выряженную как шлюха, узнает⁈ — зашипел в ответ маг.
Воин, раздув ноздри, растерянно посмотрел на шамана, который казался относительно спокойным. Тот не стал переводить ответ мага. Произнесённое по-южносалейски слово «шлюха» он всё равно не понял.
— Обычно она выглядит иначе, — Дориний немного успокоился, но дрожь продолжала его колотить. — Ни разу в платье не довелось видеть.
Спохватившись, он перешёл на северосалейский, который его сопровождающие понимали лучше.
— Но это она, точно она!
Хоёторцы переглянулись.
— Она отмечена цветком, — прохрипел шаман по-хоёторски.
— Слишком стара для проклятого дитя, — покачал головой воин.
— Она не проклятое дитя, — шаман умолк, решая, стоит ли говорить больше. — Господа предупреждали, что пророчество уже могло начать своё осуществление. Эта женщина отмечена проклятием и в будущем может стать той, кто будет орудием в руках проклятого ребёнка.
Повисла тишина, нарушаемая лишь громким дыханием Дориния, который мало вслушивался в чужой разговор, тем более хоёторцы опять завели речь о своих глупых суевериях.
— Её надо убить, — решил воин, и шаман качнул головой.
— И всех, кто с ней связан. Если ребёнок отметил её, значит, в её руках есть сила.
Господин Аризей прибыл в таверну через полчаса после побега лазутчиков. Сыскари и городская стража уже наводнили район, прочёсывая его сажень за саженью. Ему указали, где искать главных зачинщиков, и он поспешил в сопровождении Вирьяра пройти на Рыбий тракт к статуе Зога.
— Господин Аризей, — им навстречу хромал кривящийся в улыбке Викан, — простите, что побеспокоили.
— Вам стоит извиняться, что вы не побеспокоили меня раньше, — холодно отозвался глава охраны хайнеса.
— Я не знал, что Сильнейший поручил вам следить за делами, касающимися Дикого Хоётора, а самого хайнеса беспокоить по пустяку, которому не нашлось подтверждения, не хотелось.
— Вы их упустили.
— Мы их ищем.
Некоторое время мужчины просто смотрели друг на друга, но Викана пронять было сложно, и господин Аризей решил поговорить со вторым участником неудавшейся слежки, который должен быть больше подвержен уколам совести.
— Где Лирка?
Почему-то Викан поёжился, бросил опасливый взгляд через плечо и тихо сказал:
— Вон.
И качнул подбородком в сторону статуи.
Точнее, в сторону оставшегося после неё постамента с поломанными палками ног. Но последние господин Аризей рассмотрел не сразу, зависнув на замершей на пьедестале женской фигуре.
Лирка стояла к ним спиной, всматриваясь куда-то вдаль. Ветер осторожно трогал её кудри и лепестки поникших роз, трепал пустые рукава наброшенного на плечи мужского кафтана и нежно гладил волной ниспадающую вниз юбку. В бледном сиянии ночных светил женщина казалась совсем тонкой и походила на изящный чернильный росчерк, лишь намеченный художником. Не хватало только поэтичных строк, говорящих о любви, красоте и загадочности изображённой.
А потом она повернула голову, и господин Аризей едва заставил себя устоять на месте. На бледном лице жутко чернели глаза и неровные очертания рта, а правую щеку прорезала трещина.
— Злая, как свора Тёмных духов, — едва слышно предупредил Викан.
Идея ткнуть Лирку в совесть перестала казаться хорошей.
Увидев господина Аризея, магичка сошла с постамента и зашагала к нему. Вирьяр не выдержал и всё же отступил в сторону. Так будет проще защитить начальника, если вдруг на него нападут, а Лирка была очень похожа на того, кто мог напасть.
— Это хоёторцы, — сразу заявила она. — А с ними Дориний Исхый, служивший боевым магом на Харинской заставе. Их нужно поймать как можно скорее! — дурное настроение прорвалось, и женщина почти оскалилась. — Дориний им мог понадобиться только по одной причине. Он мелкая сошка, ничего не знает, связей не имеет. Единственное, что он может, — опознать нас.
— Нас? — смешался господин Аризей. Его несколько выбила из равновесия Лирка, так непохожая на Лирку.
— Мою семью! Им нужна печать, а она у меня, — злая женщина произнесла последнее почти неслышно. — Они будут искать всех, кто дорог мне. Давить на мои привязанности. Если их не поймать, пострадает моя семья! — а вот это магичка прорычала, чем напугала мужичка, который до этого момента горестно стонал рядом с треснувшей вывеской «Птичьего вестника».
— Не стоит переживать, — Аризей посчитал, что немного официальный тон если и не подействует на
