шею шёпоторога. Иннар зашёл с тыла, положив ладонь на бок поверженного существа, а Эрек быстро скинул ранец и присел у живота.
Я подошёл поближе и замер в трёх шагах. Крох устроился у моего левого сапога, а Люмин прижался к правому.
Ладонь Эрека нырнула во внутренний карман куртки и выудила небольшую тёмно-серую шкатулку. Мужчина открыл её, явив моему взору монокль в тонкой бронзовой оправе, и аккуратно вставил прибор в правую глазницу. Затем извлёк из ножен на поясе нож, вынул из ранца склянку и щедро окропил лезвие жидкостью. По воздуху тут же разнёсся знакомый аромат раствора железнолиста.
«Что он собирается делать?» — промелькнуло у меня в голове, и я невольно подался вперёд.
— Целитель, не вмешивайся, — не поднимая головы, произнёс Тибор. — Что бы тебе ни казалось, мы не причиним зверю вреда.
Эрек тем временем вынул из кармана тряпицу, обработал руки антисептиком и склонился над шёпоторогом. Прощупав живот зверя указательным пальцем, он чуть сместил кисть, ещё раз надавил и, плеснув на это место немного раствора, протёр лоскутом золотистую шерсть. Затем установил остриё ножа под небольшим углом и одним движением сделал разрез.
Внутри меня вспыхнул гнев.
— Ты что творишь⁈ — рявкнул я.
— Эйден, всё в порядке, — отозвался Эрек, даже не обернувшись.
Ладонь приручителя легла на рассечённую кожу, и пальцы медленно погрузились внутрь. Благодаря активированному восприятию я видел сеть голубых каналов шёпоторога, и то, как рука мужчины приближалась к светящемуся сгустку.
Эрек зажмурил левый глаз, и его лицо стало сосредоточенным. Спустя мгновение из пальцев приручителя потянулись тончайшие нити маны, которые на ходу перекрутились в одну струйку. Достигнув сгустка в груди зверя, этот жгут на миг замер, а затем… просочился внутрь.
Через секунду из сияющего ядра потянулся… новый канал, но чуть тоньше остальных. Он устремился к голове и, достигнув цели, начал ветвиться.
Глаза шёпоторога на миг помутнели, мышцы под шелковистой шкурой обмякли, копыта перестали скрести траву, а дыхание выровнялось, и пленник покорно ткнулся мордой в предплечье Тибора.
Я стоял, вцепившись пальцами в лямки ранца так, что заныли суставы, а внутри поднималась волна отвращения. Так вот, значит, что такое приручение — искусственно созданная связь, гасящая волю живого существа. Теперь понятно, почему такие звери «теряют часть разума».
Эрек тем временем аккуратно вынул руку, испачканную кровью и сукровицей, тут же ополоснул её раствором железнолиста, промыл разрез и бросил:
— Иннар, нить с иглой.
Тот свободной рукой отстегнул от пояса небольшой чехольчик и вложил в раскрытую ладонь брата нить с иглой.
Быстро обработав всё антисептиком, Эрек стянул края раны довольно неплохим швом.
— Готово, — обронил он, вытирая пальцы чистой тряпицей.
Закончив, приручитель снял монокль, убрал прибор в шкатулку и сунул её обратно в карман. Тибор отпустил шею шёпоторога и поднялся. Красавец встал, тряхнул мордой и посмотрел на Эрека. В его глазах больше не было настороженности, только спокойствие, и абсолютное доверие.
Мужчина погладил зверя по мордочке.
— Всё хорошо, — прошептал он и провёл ладонью в воздухе. — Отдохни.
Пространство рядом с ним подёрнулось рябью, Эрек кивнул шёпоторогу, и тот без малейшего сопротивления шагнул в марево. Через миг от зверя осталась лишь примятая белая трава с пятнами крови.
Я не двигался. Взгляд сам собой скользнул на Северга, стоявшего чуть в стороне, и зацепился за то, чего я раньше попросту не замечал. От сгустка в груди зверя, в переплетении голубых каналов, тянулся канат тоньше остальных. Он уходил в голову, где терялся среди прочей маны, но теперь, когда я знал, куда смотреть, его было невозможно ни с чем спутать.
Переведя взгляд на Аэлирис, я заметил тоже самое. А вот Шип, спокойно вылизывающий лапу у ноги Эрека, был чист. Наверное, мужчина вырастил его, как и многие Мастера.
Тибор повернулся ко мне, и я отключил восприятие.
— Наша миссия выполнена, целитель, — тихо произнёс он.
Я кивнул, всем сердцем желая навсегда стереть из памяти извращённый секрет приручения. Эрек тем временем убрал в ранец пустую склянку и испачканные тряпицы, после чего поднялся и потянулся.
— Будущий хозяин шёпоторога — хороший человек, мы его давно знаем, так что зверю, можно сказать, повезло, — произнёс он, закинув ранец на плечо и поправив лямки. — Кормить будет вкусно, чесать регулярно.
Иннар забрал у брата нить с иглой и спрятал обратно в чехол. Тибор же на мгновение задержал на мне взгляд.
— Пойдёмте, поищем место для ночлега, где обсудим дальнейшие планы, ведь целитель так и не нашёл лекарство, — произнёс он. — Здесь оставаться нельзя, местные жители скоро учуют кровь.
Когда отряд вновь построился, шерсть на загривке Кроха внезапно вздыбилась, и из его пасти вырвался вибрирующий рык, приковавший всеобщее внимание.
Через нить тут же прилетел образ: несколько человеческих силуэтов, движущихся в нашу сторону, и тёмное облако над каждым из них. «Опасность». Я сразу вспомнил отряд, который мельком увидел на скалистом карнизе у водопада. Неужели это они?
— Что случилось? — серьёзно спросил старик.
— В нашу сторону идут люди, — резко произнёс я. — И явно не с добрыми намерениями.
Тибор замер, и с его лица мгновенно схлынула усталость, уступив место сосредоточенности.
— Находясь в Лесу, отряды стараются держаться на расстоянии друг от друга, — тихо сказал старик. — Это негласное правило, ведь люди — самые опасные хищники.
Эрек вытащил нож, а Иннар отцепил от пояса крюк на длинной верёвке и намотал петлю на предплечье.
— С какой стороны они идут? — спросил Тибор.
Я отправил картинку Люмину. Зайцелоп встал на задние лапы, втянул воздух, и послал через нить образ: двуногие силуэты топают по нашим отпечаткам.
— Сзади, — произнёс я. — По нашему следу.
Тибор поморщился, теребив косицы.
— Уходим вбок, быстро, — скомандовал он. — Если это случайность, мы не встретимся.
Иннар вытянул свободную руку, открывая подпространственный карман, и через несколько секунд Аэлирис скрылась внутри. Северг занял позицию у бедра старика, Шип скрылся среди деревьев за нашими спинами, а мы бросились в сторону.
Примерно через полчаса пурпурные стволы сменились редким подлеском без травы с вязкой землёй. Вскоре биом резко оборвался, и мы шагнули в каменистый распадок, поросший лишайником. Тибор вёл нас вперёд, постоянно петляя. Мы дважды кружили, возвращаясь по своим же следам, а один раз и вовсе какое-то время двигались по руслу небольшого ручья, чтобы запутать преследователей.
Вскоре к нам вернулся Шип,
