Я сунула четыре кола в карманы, надела мягкие чёрные сапоги и направилась за Джинкс к двери. Но замерла, заметив накрытую корзину на низком столике. Из-под крышки доносился восхитительный аромат, и мой желудок предательски заурчал.
В корзине оказались свежие булочки. Пахли они картофелем, а не пшеничной мукой, но, когда я откусила, мякоть оказалась мягкой и маслянистой. Желудок не взбунтовался так, как после овощного пюре, поэтому одну булочку я сунула в карман, а другую медленно жевала, следуя за Джинкс в коридор.
Эфирные кристаллы, встроенные через равные промежутки в стены, заливали проход мягким рассеянным сиянием, освещая ряд дверей. Между ними висели картины — одни изображали пейзажи человеческого мира, другие — Ноксалиса.
Я остановилась перед особенно выразительным полотном: женщина на золотом скакуне мчалась по открытой равнине. Рыжие волосы струились за ней, как знамя, боевой раскрас на щеках подчёркивал дикую, первобытную красоту её лица. Вдали неслись другие всадники, обгоняя заходящее солнце, которое скользило за горизонт и разбрасывало по небу ленты пурпурного, алого и фиолетового света.
В груди встал ком — нахлынули старые воспоминания.
Это были Эквинокс — одно из трёх племён Фераэ. Благословлённые даром повелевать зверями, каждое племя обладало собственной особой склонностью.
Мы с матерью провели большую часть моего детства среди племён Фераэ и не раз бывали у Эквинокс — обычно чтобы лечить какого-нибудь несчастного всадника, сорвавшегося с лошади. Именно среди Фераэ я освоила основы целительства и приготовления зелий. И это были одни из самых счастливых лет моей жизни.
Джинкс снова настойчиво мяукнула. Я отвела взгляд от картины и последовала за ней в общую гостиную.
Помещение оказалось гораздо просторнее крошечной комнаты при моих покоях. Повсюду стояли мягкие диваны и кресла, у стены зиял камин, в который при желании можно было бы войти целиком, а рядом высился шкаф, набитый всевозможными безделушками и диковинами.
Под окном на столике стояла шахматная доска с незавершённой партией, а подушки на одном из диванов лежали неровно — знак того, что кто-то был здесь совсем недавно.
Мне хотелось исследовать шкаф с диковинами, но Джинкс повела меня к книжному стеллажу, стоявшему между двумя креслами. Она запрыгнула на четвёртую полку и принялась лапой толкать тонкий том в красной кожаной обложке.
— Книга?
Я поддела пальцем верх корешка и потянула. Но вместо того, чтобы выйти, книга откинулась вперёд, повисла на краю полки — и в тишине раздался тихий щелчок. Стеллаж сдвинулся в сторону, открывая потайную лестницу.
Кошка спрыгнула вниз и юркнула в проём, хвост изогнулся в недвусмысленном жесте «иди сюда».
— Как ты вообще находишь такие места? — бросила я, поспешив за ней.
Книжный шкаф скользнул обратно, захлопываясь за моей спиной и погружая нас в кромешную тьму. Но уже через секунду вдоль стены вспыхнули новые эфирные кристаллы, заливая лестницу мягким светом.
Покачав головой, я начала спускаться по винтовой лестнице вслед за Джинкс. У моей теневой кошки был настоящий талант находить скрытые входы и тайные проходы — и не раз это спасало мне жизнь во время охоты.
Мы миновали несколько дверей, прежде чем она остановилась у одной, явно реже других используемой. Я смахнула паутину с ручки, взялась за неё и осторожно толкнула дверь.
Внутрь лился лунный свет — сквозь высокие окна он разливался призрачными лучами по рядам и рядам книжных полок. Потребовалось мгновение, чтобы осознать: я стою на втором уровне библиотеки. И неожиданная, почти детская радость пронзила меня, когда запах кожи и старой бумаги щекотнул ноздри.
Отойдя от стеллажа, из которого вышла, я подошла к балюстраде и посмотрела вверх, затем вниз. Надо мной простирался ещё один уровень, а подо мной — ещё один. Кованые винтовые лестницы соединяли этажи по противоположным углам, а в дальнем конце первого уровня я заметила ряд письменных столов с кристальными лампами.
— Ладно, — сказала я Джинкс, которая выжидающе смотрела на меня. — Что именно ты хотела, чтобы я здесь нашла?
Кошка ответила тем, что обвилась вокруг моих ног с глухим мурлыканьем…
А затем рассыпалась в облачке тени.
Я закатила глаза. Типично. Как и большинство кошек, Джинкс была переменчива, как приливы, появляясь и исчезая по собственной прихоти. Стараясь не раздражаться, я спустилась по лестнице и подошла к стойке у входа.
За столом не было библиотекаря, зато вдоль стены тянулся длинный ряд ящиков с карточным каталогом — каждый помечен буквой алфавита.
Хотя Джинкс не оставила мне никаких указаний — она никогда не оставляла, ведь говорить не умела, — не нужно было быть гением, чтобы понять, зачем она привела меня сюда. У неё была привычка выводить меня к людям и местам, когда я искала ответы. А где ещё искать ответы о том, что случилось с миром за время моего отсутствия, как не в королевской библиотеке?
Около получаса ушло на перебор карточек, и ещё примерно час — на блуждание между полками и подъём по лестницам. В конце концов я устроилась за одним из письменных столов, сложив перед собой стопку книг и целую охапку свитков.
Я развернула первый свиток — карту Валентаэры — и прижала его края двумя книгами: одна была трактатом о территориальном делении расширенной вампирской империи, другая — хроникой Вечной Ночной Войны.
Мой взгляд скользнул по детализированной карте, охватывая три великих царства и выискивая изменения.
Западный край Валентаэры занимал Ноксалис. На его северной границе зубчатыми пиками поднимались горы Каэлум-Крест, принадлежащие Дому Стелларис.
К востоку, по ту сторону долины, раскинулись Гравитон-Хайтс — суровые нагорья, где обосновался Дом Инвиктус.
Я провела пальцем по крошечному рисунку Железного Шпиля, престола короля Владимира, затем проследила горный перевал между двумя хребтами, ведущий к Элизиумской Долине, территории Дома Психорос.
Ниже, вдоль побережья, тянулись Багряные Утёсы, земли Дома Сангвис Ноктис.
Гравитон-Хайтс граничили с Хелиарисом на востоке, тогда как Каэлум-Крест примыкал к юго-западной границе Тривэи.
Меня захлестнула острая, почти болезненная тоска, когда я всматривалась в серповидное королевство, занимавшее северную часть Валентаэры. Его вогнутая сторона смотрела на океан, а выпуклая соприкасалась и с Хелиарисом, и с Ноксалисом. Я провела пальцем по внутреннему изгибу серпа — там, где была обозначена Бухта Полумесяца, — и над ней, с тщательной прорисовкой, развевалось знамя клана Ноктюрн: полная луна, опоясанная лентами тени.
Я перевела взгляд на остальные территории кланов и с облегчением выдохнула, увидев, что их знамёна по-прежнему стоят на своих местах.
Чего нельзя было сказать о Хелиарисе.
Сердце ухнуло вниз, когда я провела пальцем от Гринвардена, расположенного в юго-восточной части тривейского серпа, к королевству Эферион, граничившему и с Ноксалисом, и с Тривэей. Ниже раскидывалось пышное лесное королевство Фераэ, а ещё южнее, вдоль побережья, — Марис, с его протяжёнными берегами и архипелагами.
Все три королевства были усыпаны вампирскими знамёнами.
Чаще всего повторялся герб Дома Инвиктус — железный меч, пронзающий кроваво-красное сердце. Но встречались и штандарты трёх других Домов. Астральное око Дома Психорос парило над Люминой, которая находилась всего в восьмидесяти километрах от Гравитон-Хайтс — и примерно в трехстах от границы Тривэи. Слишком далеко, чтобы добраться за один день.
Я снова окинула взглядом человеческие королевства — и зацепилась за одно знамя, отличавшееся от остальных.
На нём была изображена волчья голова.
Меня словно током ударило, когда я поняла, что оно стоит над Лесом Уайлдвуд — домом Волчьего клана Фераэ.
Не под контролем вампиров.
Сердце забилось быстрее. Я снова пробежалась взглядом по карте, выискивая другие человеческие очаги сопротивления. Среди земель Фераэ больше ничего не обнаружилось, но вдоль побережья Мариса один архипелаг был отмечен иным знаменем — русалочий хвост, переплетённый с чёрным якорем. Чёрноводные Острова.
