Я нахмурилась.
— А что плохого в лестнице?
Найра тяжело вздохнула.
— Ничего. Просто иногда мне не хочется. Ты заходишь или нет?
Осознавая, что понятия не имею, куда мы идём и как туда добраться, я нехотя вошла внутрь. Она потянулась мимо меня к панели с рядами кнопок и нажала вторую сверху.
Решётчатые двери закрылись. Лифт дёрнулся, приходя в движение. Я ударила ладонью о стену, чтобы удержать равновесие, и затаила дыхание, пока механизм скрипел и стонал. Я ждала, что что-то пойдёт не так — что он застрянет и оставит нас подвешенными посреди башни, или, хуже того, что что-нибудь сломается, и мы рухнем вниз.
Но ничего подобного не произошло. Лифт с лязгом остановился, и я с облегчением выдохнула, когда металлические двери распахнулись.
— Видишь? Совершенно безопасно, — заметила Найра.
Она вышла первой, и я поспешила за ней в просторный холл.
Помещение было огромным: под высоким потолком свисали хрустальные люстры. Мягкий рассеянный свет лился из них, отбрасывая вытянутые тени, скользящие по стенам, украшенным картинами — портретами и пейзажами.
Один портрет, висевший прямо напротив лифта, приковал мой взгляд, и из моей груди вырвалось шипение, едва я поняла, кого он изображает.
Найра обернулась, проследив за моим взглядом, и её брови приподнялись.
— А-а, — протянула она, когда я уставилась на изображение Владимира Инвиктуса, короля Ноксалиса, вампирского царства.
Длинные золотые волны волос ниспадали на его плечи, обрамляя резкое, угловатое лицо. На голове — шипастая железная корона, увенчанная чёрными алмазами, такими же жёсткими и безжалостными, как линия его рта. Цитриновые11 глаза сверкали, и, глядя в них, я почти чувствовала, будто сам король наблюдает за мной сквозь полотно.
— Похоже, наш возлюбленный император привлёк твоё внимание.
Я резко повернулась к ней.
— Император? — потребовала я. — Император чего именно?
— Всей Валентаэры, по его собственным словам, — донёсся голос Максимиллиана из-за открытой двери справа. — А теперь, может быть, ты войдёшь, чтобы мы наконец поели? День был долгим, и я умираю с голоду.
Слово «голод» заставило меня поёжиться. Я поспешно проверила карманы — колья были на месте.
Найра распахнула дверь и вошла, затем отступила в сторону и быстро поклонилась, когда я переступила порог.
— Ваша гостья, сир.
Мой взгляд скользнул мимо ряда окон справа — к счастью, занавешенных — и остановился у дальнего конца длинного обеденного стола, где сидел Максимиллиан.
Он переоделся: вместо окровавленного наряда на нём был жилет приглушённо-синего оттенка с серебристо-серым витиеватым узором и простая белая рубашка под ним.
В руке он держал кубок с кровью.
Перед ним стояли две накрытые крышками тарелки — одна для него, другая, как я предположила, для меня.
Его полные губы изогнулись в едва заметной улыбке, взгляд медленно скользнул вниз по всей длине моего платья, а затем вновь поднялся к лицу.
— Ты умеешь привести себя в порядок.
От похвалы щеки предательски вспыхнули, и я нахмурилась.
— Лесть тебе не поможет, — отрезала я, когда Найра поспешила удалиться, и дверь за ней тихо щёлкнула, закрываясь. — Особенно после того, как вы вдвоём уже объявили меня не более чем ходячим скелетом.
— Но каким великолепным, — Максимиллиан лениво махнул рукой, и стул слева от него сам собой отъехал от стола, приглашая меня сесть. — И это легко исправить — стоит лишь нормально поесть пару раз.
Я проигнорировала жест и окинула комнату внимательным взглядом, мысленно отмечая всё, что могло бы пригодиться, если лорд вампиров вдруг решит попытать удачу и поужинать мной.
Помимо двери, через которую я вошла, была ещё одна — позади Максимиллиана и чуть правее. Скорее всего, вход для прислуги. Окна справа могли бы стать ещё одним вариантом, если бы мне хватило смелости, — но они были занавешены, и я понятия не имела, открываются ли они и есть ли за ними вообще выход. Что до оружия — кочерга у камина сгодилась бы в крайнем случае, как и столовые приборы с бокалами, аккуратно разложенные вдоль стола.
— Над дверью у тебя за спиной висит ещё пара мечей, — протянул Максимиллиан ленивым, насмешливым тоном. — Если вдруг захочешь что-нибудь поизящнее.
— Откуда ты знал, что я ищу оружие? — потребовала я, скрестив руки на груди.
Он приподнял брови.
— Любой охотник поступил бы так, входя в логово хищника.
Я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается тревога от того, с какой лёгкостью он меня читает. Если бы я не знала наверняка, решила бы, что он подслушивает мои мысли.
Не говори глупостей, одёрнула я себя. Вампиры не умеют читать мысли.
И всё же бережёного Бог бережёт. Проигнорировав выбранный им стул, я выдвинула другой — в противоположном конце стола — и села туда.
Владыка вампиров приподнял брови.
— Нет нужды в таких театральных эффектах. Со мной ты в полной безопасности.
— Ты так говоришь, — ответила я, скрестив руки на груди, — но я, чёрт побери, даже не знаю, кто ты такой.
— Ах.
Его губы изогнулись в выражении, которое одновременно было и дерзкой ухмылкой, и почти виноватой улыбкой — поразительное сочетание, сбивающее с толку. Я понятия не имела, как это понимать.
— Полагаю, в отличие от тебя, моё имя не идёт впереди меня в вашем мире. Я — Максимиллиан Старкло, сын Калликса Старкло и наследник Дома Психорос. В настоящее время я также служу вице-королём Люмины — по воле Владимира Инвиктуса, короля Ноксалиса и императора Валентаэры.
Он снова махнул рукой, и вся сервировка, расставленная перед выбранным им стулом — еда, приборы, бокалы и всё прочее, — плавно поплыла вдоль стола и опустилась передо мной. Следом двинулся кувшин с водой: он сам наклонился, наполнил мой бокал и аккуратно встал ближе к центру стола, но так, чтобы я могла до него дотянуться.
Я не притронулась ни к чему, застыв и не сводя глаз со своего несостоявшегося хозяина.
Я была права — Максимиллиан действительно принадлежал к высшей знати. Но он оказался не просто знатным вампиром. Он был сыном верховного лорда вампиров, а значит — вторым по силе вампиром в своём Доме.
И каким-то образом он захватил человеческий город и теперь правил им от имени своего короля.
— Ешь, — сказал Максимиллиан. — Пока еда не остыла.
Я приоткрыла рот — на языке уже теснилась целая стая вопросов, — но Максимиллиан поднял крышку со своей тарелки, и под ней оказался обжаренный рыбный филе на подушке из зелени.
Мой желудок предательски заурчал при виде еды, рот наполнился слюной, когда аромат горячего мяса поплыл через стол ко мне. Внутри закипело предвкушение — настоящая, плотная еда — и, вопреки самой себе, я сорвала крышку со своей тарелки, жадно желая увидеть, что скрывается под ней.
Моё воодушевление сдулось в одно мгновение, стоило мне разглядеть, что на тарелке — точнее, в миске — лежит нечто, подозрительно напоминающее серую кашицу.
— Это… — я взяла ложку и осторожно ткнула в неаппетитную массу, — …похлёбка?
— Пюре из корнеплодов, — спокойно уточнил Максимиллиан.
Я подняла взгляд — и обнаружила, что он внимательно наблюдает за мной с непроницаемым выражением лица.
— Вообще-то похлёбка подошла бы тебе больше, — продолжил он, — но в последнее время у нас нехватка зерна.
Я покачала головой, совершенно сбитая с толку.
— Я не понимаю. Ты заставил меня нарядиться в эту роскошную одежду, пройти через весь этот роскошный дом к твоей роскошной столовой — чтобы накормить меня пюре?
Так теперь питаются люди под властью вампиров? Или это способ продемонстрировать своё превосходство? Я бы, наверное, оскорбилась, если бы не была настолько застигнута врасплох.
— Когда ты так это формулируешь, звучит и правда жестоко, — признал Максимиллиан.
Он подпер подбородок кулаком и с лёгким сожалением уставился на мою миску.
— Уверен, после пятидесяти лет заточения тебе хотелось бы чего-нибудь более… захватывающего, Котёнок. Но я бы предпочёл не наблюдать, как тебя фонтаном вырвет на мою столовую. Насколько мне известно, после длительного голодания пищу лучше возвращать постепенно.
