Порыв ветра взметнул мои волосы — и в следующее мгновение Максимиллиан уже стоял передо мной. Я ахнула, когда он прижал меня к стеклу; холод ударил сквозь тонкую ткань платья, врезаясь в кожу. Невольно я вдохнула полной грудью его запах.
Тяжёлый, пьянящий аромат махагони и кожи мгновенно ударил в голову. Он воспользовался этим мгновением, уперев ладонь в стекло рядом с моей головой, перекрывая путь к двери.
В следующий же вдох кол уже был у меня в руке — острие упиралось прямо в центр его груди. Но владыка вампиров будто не замечал угрозы. Он слегка наклонил голову, глядя на меня сверху вниз, а затем второй рукой убрал с моего лица выбившуюся прядь — так, словно мы были влюблёнными, делящими украденный миг, а не врагами, какими нам суждено стать.
— Ты меня боишься, Котёнок? — тихо произнёс Максимиллиан.
В его глазах вспыхнул слабый свет, когда он медленно провёл пальцем по моей щеке.
У меня перехватило дыхание, и потребовалась вся моя воля, чтобы не податься навстречу его руке. После пятидесяти лет в гробу — без единой живой души рядом — моё истосковавшееся по прикосновениям тело отчаянно жаждало большего. И я ненавидела то, как легко он вытаскивал эту постыдную слабость наружу.
— Нет.
Я сильнее вдавила кол в его грудь, прорвав ткань жилета и рубашки. В воздухе между нами запахло кровью, и мы оба резко вдохнули — но он не отступил.
— Отлично.
Он опустил руку, и уголок его губ дёрнулся в кривоватой усмешке.
— Мне бы не хотелось, чтобы ты боялась меня, учитывая, сколько времени нам предстоит провести вместе.
Я нахмурилась.
— Ты вообще слышал, что я сказала? Я ухожу—
— Останься.
Он сделал шаг назад, действительно освобождая мне путь.
— Тебе не обязательно соглашаться на сделку. Пока. Но побудь здесь моей гостьей хотя бы до полной луны, чтобы ты смогла провести ритуал. У тебя будет время исследовать город, проверить, правда ли то, что я тебе рассказал, и восстановить силы.
— А если я решу уйти? — бросила я вызов.
— Тогда ты свободна.
Он взял мою руку — ту самую, что всё ещё сжимала кол, — и коснулся губами костяшек пальцев. Я вздрогнула, когда едва ощутимый край клыка скользнул по коже.
— Но я надеюсь, ты останешься, Котёнок. У меня на нас большие планы. И, возможно, тебе даже понравится.
Я уже открыла рот, чтобы отрезать, что мне ни за что не понравится ничего, связанное с ним, — но он исчез. Дверь тихо щёлкнула, закрываясь.
Я уставилась в пустоту, где он только что стоял. Грудь тяжело вздымалась, пока я пыталась выровнять дыхание.
И гадала, не сошла ли я с ума, раз всерьёз об этом думаю.
![]()
Моя голова была так переполнена мыслями, когда я покидала пентхаус12 Максимиллиана, что я была уверена: остаток ночи проведу, меряя шагами комнату и снова и снова прокручивая всё, что узнала этим вечером.
Но стоило мне сесть на кровать, как волна усталости накрыла меня с головой. И, прежде чем я успела осознать это, я уже опускалась на подушки, веки тяжело сомкнулись, а тело утянуло меня в глубокий, исцеляющий сон.
Не знаю, сколько времени я проспала, но вернулась к реальности от ощущения тяжёлого веса на груди. Сначала я решила, что это просто остатки усталости. Но когда попыталась снова провалиться в сон, сквозь мутную пелену сознания прорезалось острое, колющее ощущение.
Когти, — вдруг ясно поняла я.
Глаза распахнулись, и я уставилась в пару больших глаз цвета бутылочного стекла. На моей груди восседала кошка — с королевским достоинством, сочащимся из каждой шерстинки. Она смотрела на меня так, будто я — предмет мебели, на котором ей вздумалось устроиться. Её лапы продолжали ритмично переступать по моей груди, не обращая внимания на крошечные уколы боли, которые причиняли. Чёрная шерсть будто поглощала скудный свет комнаты, делая её похожей на существо, вылепленное из самой тьмы.
В каком-то смысле так оно и было.
— Джинкс! — я резко села.
Кошка возмущённо взвыла, кувыркнулась в воздухе и приземлилась на подоконник. Спина выгнулась дугой, шерсть на загривке встала дыбом, пока я прижимала ладонь к колотящемуся сердцу. Мы долго смотрели друг на друга: кошка — злобно, я — ошарашенно.
— Это по-настоящему? — наконец прошептала я. — Ты… ты не плод моего воображения?
Кошка демонстративно повернулась ко мне спиной.
А затем подняла хвост, красноречиво показывая, что именно она думает о моём вопросе.
Ну да. Именно так Джинкс и поступила бы.
Она была моим теневым фамильяром — существом, которое я создала собственной теневой магией, когда мне было всего семь лет. Я завидовала Вайе и её волчьему фамильяру. А раз я не принадлежала к Фераэ, я решила создать себе спутника сама — с помощью магии.
Мама ожидала, что Джинкс рассеется через несколько часов — ведь теневые конструкты13 недолговечны. Но по причинам, которых никто толком не понимал, Джинкс осталась. Она была рядом со мной всю жизнь — вплоть до того момента, когда Себастьян запер меня.
С опаской я спустила ноги с кровати и подошла к ней. Кошка уселась на задние лапы и принялась вылизывать одну из передних, полностью игнорируя меня.
Я вздохнула и опустилась на колени, протягивая к ней руку.
— Ну перестань, — немного раздражённо сказала я, когда она демонстративно отодвинулась от моей ладони. — Я не хотела так тебя подбросить. И вообще, ты прекрасно знала, что я испугаюсь, если проснусь вот так — особенно после того, как тебя столько времени не было. Ты нарочно это сделала!
Джинкс подняла голову, лапа опустилась. В груди у неё тихо заворчало — будто она меня отчитывала. А затем, решив, видимо, что этого достаточно, она вытянула шею и боднула меня лбом в нос.
У меня защипало в глазах. Я провела ладонью по гладкой линии её спины. Джинкс замурлыкала и прижалась сильнее. Я подхватила её на руки и прижала к груди.
Она была создана из теней — но в моих объятиях ощущалась настоящей, тёплой, плотной. Я сжала её крепче, наконец позволяя себе ту физическую близость, в которой так отчаянно нуждалась. Слёзы пропитывали её шерсть, но она не возражала.
Она просто прижалась ко мне и позволила взять то, что мне было нужно.
Наконец, когда слёзы иссякли, а дрожь постепенно отступила, Джинкс боднула меня макушкой под подбородок, требуя отпустить её. Как только я разжала руки, она проворно метнулась к двери и принялась настойчиво мяукать.
Я нахмурилась и поднялась на ноги.
— Подожди. Я не могу выйти в таком виде.
Я опустила взгляд на ночную рубашку. Похоже, я проспала долго — и крепко — раз кто-то успел меня раздеть и уложить в постель. Потянув за шнур, свисавший с хрустальной люстры, я зажгла мягкий жёлтый свет, и комната озарилась тёплым сиянием. На стене показались часы.
— Десять утра.
Я подошла к шкафу и распахнула дверцы. К моему удивлению, внутри уже висел новый гардероб — наряды в различных оттенках синего и чёрного, с гербом Дома Максимиллиана, вышитым на груди и лацканах.
— Если ты собираешься остаться здесь, тебе придётся сливаться с окружением, — сказала мне вчера Найра, когда провожала обратно в комнату. — Разгуливать в одежде охотницы на вампиров — верный способ снова нарваться на неприятности. Я позабочусь, чтобы твой шкаф наполнили одеждой, подходящей для человеческой служанки в услужении лорда Старкло.
Что ж. Либо она сработала удивительно быстро, либо я проспала куда дольше, чем думала.
Я перебрала вещи и в итоге выбрала чёрные брюки и блузу с оборчатым воротником. На вешалке висело несколько жакетов, но я проигнорировала их и предпочла свой плащ.
Пусть он и не соответствовал местной моде — ткань была усилена нитями амуреля, редкого шелкопряда из Долины Туманов, чьи нити можно было сплести в ткань, устойчивую к уколам и порезам. Абсолютная необходимость, если имеешь дело с вампирами — по крайней мере, по моему мнению.
