— Ты… изобрела это? — я покосилась на Элизу.
Губы Элизы сжались.
— Нет. Эта сомнительная честь принадлежит Икару Штормвельдеру, личному изобретателю императора Владимира. После исчезновения солнца лошади начали вымирать — нам не хватало зерна, чтобы их кормить. Владимир приказал Икару найти решение, и тот создал механизированное животное с эфирным ядром, которому не нужна пища.
Она почесала Зефиру под подбородком, и та наклонила голову, подставляясь.
— Я лишь усовершенствовала модель. С небольшой помощью Найры.
Найра фыркнула.
— Ты сделала куда больше, чем просто «улучшила». Конструкция Штормвельдера была варварской — его интересовали лишь мощность и производительность. Его эфирные скакуны были почти полностью машинами с жалкими органическими вставками.
Она изящно спрыгнула на землю и ласково похлопала Зефиру по шее.
— Благодаря Элизе Зефира обладает всей грацией и разумом своих предков.
Я прищурилась, заметив, с какой нежностью вампирша гладит зверя.
— Ты ведь была из Фераэ до обращения, да? — спросила я.
— Из племени Эквинокс.
Значит, картина в коридоре принадлежала ей.
Взгляд Найры мгновенно закрылся, словно ставни опустились.
— Спрашивать вампира о его человеческом прошлом — невежливо, — коротко сказала она, беря поводья Зефиры. — Элиза, тебе пора на фабрику. Инспекция должна закончиться до прибытия коменданта.
— Не обращай внимания, — сказала Элиза, когда мы наблюдали, как Найра ведёт эфирного скакуна к стойлам. — Найра болезненно относится к прошлому. Её человеческая жизнь закончилась не так, как ей хотелось.
— Поэтому она и оказалась на службе у Максимиллиана? — спросила я.
— Так оказались здесь все мы.
Тон Элизы стал сухим, и она резко сменила тему.
— Мне правда нужно на фабрику. Давай убьём двух зайцев одним выстрелом. Поедешь со мной, а по дороге я быстро покажу тебе город.
Мне хотелось расспросить её дальше — особенно о том, почему она так охотно служит Максимиллиану, несмотря на то что он завоевал её народ, — но я поняла, что разговор закрыт. Поэтому отступила.
— Значит, мы поедем на одном из эфирных скакунов? — спросила я чуть более воодушевлённо, чем собиралась.
— Чёрта с два, — Элиза передёрнулась. — Они, может, наполовину машины, но слишком уж… живые для меня. Поедем на моём байке.
![]()
— Какого чёрта ты считаешь это безопаснее лошади?! — завопила я пять минут спустя, когда мы вылетели через ворота комплекса.
Элиза рассмеялась сквозь свист ветра в ушах.
— Ты серьёзно? Здесь я полностью контролирую ситуацию.
Она вела эфирбайк с пугающей точностью. Обтекаемая рама рассекала городские улицы, а я ощущала под собой пульсацию сияющего эфирного ядра. Энергия гудела, пробегая по коже, и я невольно вздрагивала.
— Мне не нужно переживать, что байк вдруг решит меня не слушаться. Он делает то, что я велю. И тогда, когда я велю.
Словно подтверждая её слова, байк резко заложил влево, прижимаясь к изгибу дороги так тесно, что казалось, мы слились с мостовой. Ритм эфирного ядра участился, отвечая на ускорение, и машина рванула вперёд с точностью, недоступной ни одному живому существу.
Это было одновременно захватывающе и пугающе — футуристический танец скорости и магии.
Мы пронеслись по оживлённой магистрали, вдоль которой высились здания из солнечной стали. Я заметила, что Элиза — не единственная, кто мчится на байке. Горожане рассекали по вымощенным улицам на самых разных моделях, а рядом, по отдельным полосам, медленнее двигались эфирные скакуны. По обе стороны тянулись пешеходные дорожки, а на каждом перекрёстке свисали мигающие эфирные кристаллы, регулируя поток движения.
— Ладно! — крикнула я, когда мы остановились перед одним из таких кристаллов, вспыхнувшим красным светом.
Красное сияние позолотило профиль Элизы, когда она повернулась ко мне. На глазах у неё были латунные очки; вторую пару она вручила мне, чтобы защитить глаза от ветра.
— Но как я должна что-то рассмотреть, если мы мчимся с такой скоростью?
— Смотреть внимательнее.
Она высунула язык и махнула рукой в сторону высоток по обе стороны широкой улицы.
— Это технологический центр Люмины. Лучшие исследовательские и конструкторские комплексы империи находятся здесь. Ну… по крайней мере, то, что от них осталось.
Я нахмурилась.
— В каком смысле?
Поперечный поток начал замедляться, и я приготовилась к тому, что Элиза снова рванёт вперёд.
— Когда солнце исчезло, уровень эфира в атмосфере упал настолько резко, что нам пришлось закрыть все лаборатории и фабрики, кроме самых необходимых. Пришлось отключить и крупные общественные системы, которые потребляли слишком много энергии. Например, железную дорогу, которая раньше здесь работала.
Свет сменился, и мы снова сорвались с места, лавируя в потоке транспорта. Я вцепилась в поручни под сиденьем и подалась вперёд — и чтобы удержаться, и чтобы лучше слышать, как Элиза перекрикивает ветер, указывая на достопримечательности.
Массивное, гладкое здание справа оказалось фабрикой по разработке эфирного оружия — с укреплёнными стенами и охраняемыми входами. Чуть дальше стояло меньшее строение — кристаллоочистительный завод, где обрабатывали сырые эфирные кристаллы. Огромное сооружение с блестящими турбинами, видимыми сквозь панорамные окна, оказалось эфирной электростанцией.
Но на каждое здание, пульсирующее жизнью, приходилось с полдюжины других — с заколоченными дверями и окнами, осыпающимися стенами и провалившимися крышами.
— Вон в той лавке я купила свой первый байк, — сказала Элиза с лёгкой тоской в голосе, замедляясь перед тем, что когда-то было механической мастерской.
Здание стояло заброшенным. Выцветшая вывеска над дверью гласила: «Эфирные Колёса». Окна были покрыты пылью, скрывая тёмный, пустой интерьер, где когда-то, должно быть, стояли ряды изящных эфирбайков. По стенам уже ползли лианы — природа медленно возвращала себе своё.
Чувство утраты наполнило меня, пока я смотрела на пустую мастерскую. Я никогда прежде не бывала в Люминe, но ощущала её былое величие — и то, как отчаянно город всё ещё цепляется за него, несмотря на разрушения, которые принесли Владимир и Вечная Ночь.
— Почему ты им помогаешь? — спросила я.
Она обернулась через плечо.
— Кому?
— Вампирам. — Я махнула рукой в сторону полуразрушенной мастерской, и внутри вспыхнуло возмущение. — Почему ты помогаешь тем, кто сделал это с твоей страной? Кто уничтожил всё, что ты любила?
Я не могла представить, чтобы стояла в стороне, пока вражеский король прошёлся бы по Тривэе огнём и кровью, а потом добровольно примкнула к его приближённым. Да, Элиза была связанной служанкой, но в ней не было того фанатичного поклонения и слепой покорности, которые я видела у слуг других вампиров, на которых охотилась. Будь я на её месте, я скорее лишила бы себя жизни, чем позволила использовать себя таким образом.
Элиза напряглась.
— Кто сказал, что я им помогаю?
Я вскинула руки.
— Это же очевидно! Та оружейная фабрика —, — я ткнула пальцем в её сторону, — она ведь под твоим надзором? И всё остальное здесь — тоже. Ты добровольно позволяешь Владимиру использовать твою собственную технологию, чтобы держать вас в подчинении, вместо того чтобы—
— Потише! — резко оборвала она.
Её взгляд метнулся через улицу к проходившему мимо вампиру. На нём был длинный сюртук, а следом спешила человеческая рабыня — судя по виду, канцелярская помощница — с грудой коробок в руках.
Элиза понизила голос.
— У меня нет выбора. Если не я, то кто-то другой будет вынужден это делать. По крайней мере, служа Максимиллиану, я могу помочь своим людям. Могу следить за тем, чтобы электростанции и кристальные заводы продолжали работать — чтобы люди могли отапливать дома и кормить себя. И могу заступаться за них, когда появляется возможность.
