Глубокое рычание отвлекло меня от мыслей, и я улыбнулась, когда Джинкс протиснулась между моими ногами, приветствовав меня. Она была моей единственной спутницей, свернувшейся клубком на кровати, чтобы я могла взять её, когда кошмары будили меня, или же составляла мне компанию, пока я бродила по библиотечным стеллажам, в поисках книг по истории и родословным. Я подняла кошку на руки и поставила её на стол, и она уронила перо на открытой книге передо мной.
Воробей, — подумала я, глядя на коричневое перо.
Я стиснула челюсти. Конечно. Шпион Максимиллиана наверняка обладал необходимыми знаниями или знал, где их найти. Я подняла перо за его конец и вертела его между пальцами. Но как я могла быть уверена, что могу доверять его информации? Он был лоялен своему Сиру, а не мне, и, возможно, расскажет мне всё, что, как ему кажется, заставит меня помочь Максимиллиану, а не правду.
Джинкс прыгнула с стола и снова потрепала меня за ногу.
— Ещё одна экскурсия? — спросила я, потягивая её за подбородок. Она наклонила голову, позволив мне отвлечься на минуту, но тут же отмахнулась от моей руки.
— Ладно, — пробормотала я, оставив книги позади. Я ожидала, что она поведет меня к очередному секретному проходу, но вместо этого она направилась прямо на улицу и к тренировочному комплексу. Подходя к входу, она снова потерлась о мои ноги, и её тело расплылось в ленты тени, которые обвили меня, сливая мою форму с ночной тьмой.
— Ах, значит, мы идем на разведку.
Я проскользнула на территорию комплекса, теперь невидимая для случайных наблюдателей, пока держалась в тенистых уголках. Это была обширная площадка с тщательно вымощенной землей, окруженная высокими, обветшавшими деревянными заборами, которые, казалось, поглощали звуки города за пределами. Прочные столбы торчали из земли с промежутками, на каждом из которых были прикреплены различные тренировочные снаряды: мечи, щиты и более экзотические оружия, некоторые из которых я даже не могла назвать. С одной стороны двора была построена серия препятствий: деревянные балки для баланса, веревки для подъема и стены разных высот, предназначенные для проверки ловкости и силы. За ними стояли мишени для стрельбы из лука, их поверхности были покрыты вмятинами от постоянных ударов стрел.
Движение в центре двора привлекло моё внимание, и я заметила две фигуры, сражающиеся в большом открытом пространстве, предназначенном для тренировок рукопашного боя. Люций и Воробей, поняла я с неожиданным ударом в груди, приблизившись, чтобы получше разглядеть их. Я придерживалась краев, прокрадываясь между соломенными манекенами, которые использовались для отработки точности и улучшения навыков. Остановившись рядом с большим манекеном, одетым в толстую, защитную броню, я встала в его тени, чтобы наблюдать.
Оба вампира были без рубашек, и на их телах были татуировки, хотя они двигались слишком быстро, чтобы я успела рассмотреть рисунки. Одеты они были лишь в хлопковые штаны и ботинки, и их движения напоминали смертоносный танец, где сверкали мускулы и оружие. Люций махал боевым топором правой рукой, продолжая резкими ударами левой по лезвию своего предплечья. Его движения были разрушительными, каждый удар настолько мощный, что мог бы свалить воина одним лишь ударом.
Но Воробей с лёгкостью уходил от атак Люция. Его ухмылка была почти такой же острой, как и два клинка, которыми он владел с убийственной точностью, а движения — текучими, почти змеиными, когда он скользил внутрь и наружу из досягаемости более крупного вампира. Несмотря на меньший рост, Воробей встречал каждый тяжёлый удар Люция быстрыми, режущими выпадами своих мечей, отражая атаки с такой лёгкостью, что она обманчиво скрывала смертельную опасность каждого столкновения.
— Как думаешь, она вообще когда-нибудь выйдет из библиотеки? — спросил Воробей почти будничным тоном, вывернувшись из радиуса удара Люция.
Люций зарычал и обрушил на него серию мощных замахов.
— В тот день ты был с ней чересчур груб, — сказал он, врезав топором в клинки Воробья; между лезвиями брызнули искры.
Сила удара прокатилась гулом по тренировочному двору, но Воробей принял её с грацией танцора; его мечи отозвались высоким, чистым звоном.
— Я был ровно настолько груб, насколько требовалось, — возразил он спокойно, несмотря на ярость схватки. Он нырнул под очередной замах, и его клинки сверкнули в ответной атаке, которой Люций едва избежал. — Если бы я не связал её своей силой, она перебила бы всех четырёх вампиров на площади. И даже я не смог бы помешать слухам об этом дойти до императора.
— Возможно, — проворчал Люций, когда Воробей полоснул его по рёбрам. Он опустил клинок, встроенный в наруч — вамбрас17, — чтобы отбить удар, затем развернулся и снова обрушил топор. — Но теперь она ещё сильнее убеждена, что мы — враги. Я видел, как загорелись у неё глаза, когда Элиза показала ей оружейную и тренировочные площадки, а она к ним так и не притронулась. Она нас боится.
Я моргнула. Люций наблюдал за мной? Когда? Он был колоссален — около двух метров десяти и сложён, как крепость, — и я была уверена, что заметила бы его. Но, с другой стороны, он был вампиром. У них была пугающая способность сливаться с тенями — вне зависимости от размеров, без всякой магии. А территорию комплекса он знал куда лучше меня, включая бесчисленные укромные места, где можно было притаиться и следить, оставаясь невидимым.
Люций рванулся вперёд с такой скоростью, какая была бы невозможна для обычного человека его комплекции, но Воробей крутанулся в сторону прежде, чем тот успел донести удар.
— А тебе-то какое дело? — огрызнулся он, и его мечи стали размытым мерцанием, когда он парировал очередную серию атак. — Ты же с самого начала был против этого плана.
— Потому что я знаю, во что это может ему обойтись, — прорычал Люций. — Было бы лучше, если бы…
Ветер переменился, и оба вампира замерли: ночной сквозняк принёс к ним мой запах. Теперь, когда они остановились, я смогла разглядеть их татуировки в лунном свете. Я резко втянула воздух, увидев на руках Люция сложные племенные узоры: жирные, тёмные линии вились и закручивались вокруг мышц, вызывая в воображении волков, крадущихся на охоте. Я знала эти татуировки — в детстве я видела множество таких же меток. Люций был фераем, но не просто каким-то фераем: он принадлежал к племени Вольвенов, единственному месту, отмеченному на карте в землях фераев, которое всё ещё оставалось свободным от вампирского контроля.
Метки на бронзовой коже Воробья были совсем иными. Переплетающиеся волны и изображения морских существ покрывали его руки и торс, а на задней стороне плеча у него был набит воробей с широко расправленными крыльями — за ним поднималось маленькое солнце. Но на груди было самое разоблачительное: хвост русалки, обвитый вокруг чёрного якоря. Эмблема пиратов Чёрной Воды.
— Похоже, у нас есть зритель, — пропел Воробей, опуская меч. Его клыки сверкнули в ухмылке, когда он повернулся и посмотрел точно туда, где стоял я. — Почему бы тебе не выйти и не поиграть, Киска?
Я поморщилась, и тени, укрывавшие меня, стекли с тела, когда Джинкс снова приняла кошачью форму. Оба вампира вздрогнули, увидев, как она, вальяжно вышагивая, вошла в центр круга; хвост у неё ходил из стороны в сторону, а голова поворачивалась, пока она переводила взгляд с одного на другого.
— Кто это? — спросил Люций, широко распахнув янтарные глаза.
— Её зовут Джинкс, — сказала я и последовала за ней в круг, чуть раздражённая тем, что меня раскрыли. Мне отчаянно хотелось, чтобы Люций закончил фразу, объяснил, что он имел в виду. — Она моя спутница.
Воробей присвистнул и захохотал.
— У тебя есть кошка? Тогда прозвище, которое тебе дал Максимиллиан, становится ещё смешнее. — Он хлопнул себя по бедру, и плечи у него затряслись от смеха.
Люций нахмурился и опустился на корточки, почти присев на пятки.
— Но тебя не было пятьдесят лет. Как она могла выжить… да ещё и так долго?
