Несмотря на ситуацию, в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.
— Вид того, что я стоял там, отвлёк тебя. Следовательно, это моя вина.
Он покачал головой, и улыбка исчезла.
— Прости, Китана. Этого не должно было случиться.
— Не говори глупостей, — огрызнулась я, пока Элиза доставала из одного из своих карманов шприц и флакон с золотистой жидкостью. Я старалась не смотреть на иглу, когда она проколола пробку и наполнила шприц. — Я сама идиотка, раз позволила себе отвлечься.
— Будет щипать, — предупредила Элиза.
Она перехватила мою руку, протёрла её полотенцем и ввела иглу чуть ниже сгиба локтя. Я зашипела, когда боль пронзила руку, а следом разлилось электрическое ощущение — эликсир хлынул по венам. Туман накрыл сознание, Элиза что-то тихо сказала Максимиллиану, и вскоре дверь щёлкнула, закрываясь за ней, оставляя нас вдвоём.
Лицо Максимиллиана появилось в поле зрения, когда он наклонился надо мной. Его глаза были полуприкрыты, когда он убрал прядь волос с моего лба.
— Поспи, Китана, — произнёс он почти гипнотически. — Я буду прямо за дверью, если тебе что-то понадобится.
Он развернулся, и моя рука метнулась вперёд, схватив его.
— Пожалуйста, — выдохнула я, охваченная отчаянием, которое сама до конца не понимала. — Не уходи.
Он замер, а я сжала его крепче, уже готовясь к отказу. Я не знала, почему делаю это — почему тянусь к врагу за утешением. Только чувствовала, как где-то на краю сознания нависает всепоглощающее ощущение утраты, грозя раздавить меня.
Все, кого я когда-либо любила, уходили. Оставляли меня одну именно тогда, когда я была наиболее уязвима. И в моей жизни не осталось никого, кому я могла бы по-настоящему доверять.
Как бы жалко это ни выглядело, раненой маленькой девочке внутри меня нужна была иллюзия безопасности, которую он давал. Пусть даже ненадолго.
Взгляд Максимиллиана смягчился — будто он мог прочитать каждую мысль, мелькнувшую в моей голове. Он вернулся к кровати, осторожно притянул меня к себе, прижав спиной к своей груди, и обвил рукой мой бок.
Боль в груди отступила, уступив место почти блаженному чувству защищённости, которое не поддавалось никакой логике. Я не понимала, как вампир может заставлять меня чувствовать подобное, но была слишком слаба, чтобы сопротивляться — могла лишь лежать и впитывать это тепло.
— Я не оставлю тебя, — прошептал он мне в волосы, когда я начала проваливаться в сон. — Что бы ни произошло между нами, на это ты можешь рассчитывать.
И почему-то… я ему поверила.
![]()
Когда на следующее утро я открыла глаза, Максимиллиана рядом уже не было, а я лежала в собственной спальне.
Я моргнула и села, обнаружив, что на мне всё ещё та самая сорочка, пропитанная засохшей кровью. Щёки запылали, когда я вспомнила, как Максимиллиан разорвал на мне платье, чтобы добраться до раны. Я была слишком одурманена болью и потерей крови, чтобы задуматься, сколько именно он увидел.
Хотя… когда ты истекаешь кровью от удара клинка, скромность — не самый приоритетный фактор, верно?
Осторожно я нащупала повязку, обёрнутую вокруг груди. Не почувствовав боли, стянула сорочку к талии и аккуратно размотала бинты. Засохшая кровь и клей от пластыря осыпались, обнажив под ними свежую кожу — гладкую, нетронутую, лишь с едва заметными серебристыми шрамами.
Я покачала головой в изумлении. Не знаю, изобрела ли этот эликсир сама Элиза, но мне хотелось сначала расцеловать её, а потом потребовать, чтобы она показала, как его готовить. Это не могло быть одной лишь работой эфира. Насколько я понимала, эфир — всего лишь вид энергии; у него нет ни исцеляющих, ни иных магических свойств. Секрет должен крыться в ингредиентах — какими бы они ни были.
Дверь спальни распахнулась без предупреждения, и я резко выпрямилась, когда в комнату ворвалась Найра.
— Отлично, ты проснулась.
Она поспешила к кровати с миской каши и стаканом воды в руках.
— Как ты себя чувствуешь? Всё полностью зажило?
— Я в порядке. — Я внимательно посмотрела на неё, заметив, что она выглядит взвинченной. — Всё нормально?
— Я пришла сказать, чтобы ты сегодня не покидала крепость. На самом деле лучше вообще не выходить из своих покоев, — отрезала Найра.
Я нахмурилась.
— Во имя Гекаты, с какой стати?
— Потому что прибыл командующий, и у него дурная привычка плевать на правила лорда Старкло, когда речь идёт о человеческих рабах и слугах, — резко ответила она. — Обычно он не посмел бы тронуть личную служанку Максимиллиана, но после того, что произошло между тобой и Воробьём прошлой ночью, рисковать не стоит. Он пробудет здесь всего три дня. Так что не высовывайся и держись вне поля зрения.
Найра выскочила из комнаты прежде, чем я успела возразить; каблуки быстро застучали по коридору, пока она спешила разбираться бог знает с чем.
Фыркнув, я откинула одеяло и подошла к балкону, чтобы выглянуть наружу.
Во дворе было заметно оживлённее обычного. У конюшен стояла чёрно-алая карета с гербом Дома Инвиктус — меч и шпиль.
Разговор с Найрой, Люцием и Воробьём прошлой ночью обрушился на меня разом.
Старина Виниций приехал испытывать новый прототип.
Новую эфирную пушку, которой флот Владимира будет пробивать морскую оборону Тривэи.
Холодная, кристально-чистая ярость застыла в моих венах, вымораживая любые туманные, опасно мягкие чувства, которые Максимиллиан мог пробудить во мне ночью. Они собирались вручить этому кровососущему чудовищу ключ к уничтожению моего дома — и при этом хотели, чтобы я им помогла?
Ну уж нет. К чёрту это.
Кипя от злости, я ворвалась в ванную, умылась, оделась, а затем вышла из спальни, экипированная для боя и вооружённая до зубов.
Я не знала, как именно это сделаю, но найду способ саботировать прототип и прикончить этого разжигателя войны, а заодно и любого, кто встанет у меня на пути.
Мягкий «пф» — и пушистое тело приземлилось мне на голову. В следующее мгновение когти впились в кожу.
— Какого чёрта, Джинкс?! — вскрикнула я, когда она спрыгнула и приземлилась передо мной на все четыре лапы.
Я уставилась на своего теневого фамильяра, когда она зашипела на меня, прищурив зелёные глаза так, словно врагом была я.
— Что с тобой, во имя всех адов? — Я попыталась обойти её и едва не споткнулась, когда она намеренно запуталась в моих ногах. — Ты серьёзно сейчас? — процедила я сквозь зубы, когда она встала между мной и лифтом.
Её тело стремительно раздалось в размерах, заполнив коридор; она оскалилась, обнажив клыки такой длины, что ими можно было бы перерубить мне руку пополам.
— Ты правда не собираешься меня пропустить?
Раздался звонок лифта, и я подняла взгляд — из кованой металлической клетки вышел Воробей.
Он замер, увидев Джинкс в облике дикой кошки; тёмные брови взметнулись вверх.
— Ну надо же. Вот это фокус.
Я застыла при виде мастер-сыщика, слишком хорошо осознавая, что Джинкс пустила кровь. Немного — но я чувствовала запах. И была уверена, что вампир тоже.
Я шагнула назад, нащупывая кол в кармане, и лицо Воробья омрачилось.
— Мне жаль за вчерашнее, — сказал Воробей; в его глазах читалось искреннее раскаяние.
Я напряглась, когда он потянулся в карман пальто, но он достал лишь небольшой мешочек — размером примерно с мою ладонь.
— Я слышал истории о том, что кровь ведьм вызывает зависимость, но понятия не имел, что так отреагирую, впервые её почувствовав. Обещаю, это больше не повторится.
Он бросил мешочек мне, и я поймала его одной рукой — на чистом рефлексе.
— И как ты можешь это обещать? — потребовала я, не спеша открывать подарок. — И почему контроль потерял только ты, а не остальные?
Щёки Воробья вспыхнули от стыда; он отвёл взгляд.
— Это не оправдание, но я гораздо моложе остальных. Максимиллиан обратил меня меньше ста лет назад. Он обучил меня держать свои порывы в железной узде, но я никогда прежде не сталкивался с кем-то с твоим типом крови, и… — он тяжело вздохнул и снова посмотрел на меня, теперь уже с мольбой. — Просто открой мешочек.
