Я попыталась вывернуться, чтобы понять, где мы, но его телекинетическая хватка по-прежнему держала меня мёртвой хваткой, и я могла видеть только ковёр под ногами.
— Но я нашёл эту маленькую угрозу на улицах в одиночестве. Пыталась убивать мирных граждан.
Он без всяких церемоний швырнул меня на пол, ослабив магическую хватку лишь за долю секунды до удара о ковёр. Я взвилась на ноги, кипя от ярости, и замахнулась на него, но он легко ушёл в сторону, глаза смеясь.
Они были ярко-лазурными — почти ослепительного цвета — на фоне смуглого, привлекательного лица, в котором угадывались человеческие корни. Но заострённые уши и нечеловеческая красота не оставляли сомнений в его природе. Каштановые волосы были коротко острижены, на левом ухе поблёскивало золотое кольцо. Он был весь в чёрном, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, и у ключицы виднелся изгиб татуировки.
— Что значит — пыталась убивать мирных граждан? — резко спросила Найра.
Я обернулась. Она сидела за продолговатым столом вместе с Максимиллианом — похоже, это была совещательная комната. По отполированной поверхности были разбросаны бумаги и несколько кожаных книг, напоминавших бухгалтерские журналы.
— Я думала, она с Элизой!
— Была, — ответил вампир с ленивой усмешкой. — Но потом отбилась, а затем решила поиграть в героя, когда посреди улицы наказывали человеческую рабыню.
Максимиллиан приподнял бровь.
— И ты, конечно, случайно оказался рядом, чтобы вмешаться… Воробей?.
По его выражению было ясно: он нисколько не удивлён произошедшим.
Вампир лениво потянул за золотое кольцо в ухе.
— Я возвращался в город и заметил её. Не удержался от небольшой слежки. Особенно учитывая, что последние два года ты сделал её моим личным наваждением — найти и выследить.
Он подмигнул мне.
— Что? — я уставилась на него. — Это ты — Воробей? Тот самый вампир, который собирал на меня всё досье для Максимиллиана? Что значит — последние два года?
— Оставьте нас, — резко приказал Максимиллиан.
Воробей захлопнул рот, и они с Найрой исчезли так стремительно, что по комнате прошёл вихрь, и несколько листов бумаги слетели со стола на пол.
— Ну? — потребовала я, когда мы остались одни. — Ты собираешься объясниться?
— Объяснить, что именно?
С чего вообще начинать?
— Для начала — отвратительное обращение с людьми в твоём городе, — прошипела я, обходя стол. — Я только что видела, как вампир хлестал свою служанку посреди улицы лишь за то, что она споткнулась и случайно испачкала другую вампиршу мусором. И никто не вмешался. Даже городская стража!
Я ткнула пальцем ему в грудь.
Максимиллиан моргнул и опустил взгляд на мой палец с явным изумлением, будто это было самым неожиданным в происходящем.
— Вот как? — его выражение потемнело.
Он перехватил моё запястье и потянул меня вниз, усаживая в кресло, которое только что освободила Найра.
— Расскажи всё целиком, Котёнок. Если кто-то нарушил законы моего города, я должен знать.
Я моргнула, ошарашенная искренностью в его голосе, и только через мгновение поняла, что он всё ещё держит мою руку. Я резко выдернула запястье и спрятала его на коленях.
Затем пересказала всё — от падения служанки до того момента, как Воробей обездвижил меня и утащил прочь.
Когда я закончила, Максимиллиан смотрел на меня поверх соединённых кончиков пальцев, локти опирались на стол. Его лицо стало совершенно непроницаемым.
У меня внутри всё сжалось. Предчувствие было дурным.
— Я не виню тебя за желание помочь той женщине, Китана, — сказал он наконец. — Это в твоей природе. Но Воробей поступил правильно, вмешавшись.
— Что? — сердце у меня ухнуло вниз. — Как ты вообще можешь такое говорить?
Он вздохнул.
— Вампирша была неправа, применяя физическое наказание к рабе, которая ей не принадлежит, — спокойно сказал он. — Именно поэтому стража её и оттащила. Но по закону человеку запрещено поднимать руку на вампира — даже в целях самозащиты. Её хозяин имел полное право наказать её за это.
— Это абсурд! — я вскочила и начала метаться по комнате, не в силах уложить эту «логику» в голове. — Та вампирша уже избила её до полусмерти!
— В вампирском суде это рассматривалось бы как отдельное правонарушение. — Он сделал паузу. — Впрочем, вампиры редко доводят дела, касающиеся людей, до суда, — добавил он сухо. — Обычно всё решается при участии городской стражи. Как ты сегодня и видела.
— Я не могу в это поверить. — Я провела рукой по волосам и резко развернулась к нему. — Элиза полдня расписывала, какой ты защитник человечества, а когда я рассказываю тебе о зверствах в твоём собственном городе, ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно. Ты ничем не лучше—
— Да, — перебил он, поднимаясь. — Я ничем не лучше.
Он распрямился во весь рост.
Я сглотнула, когда он навис надо мной. Я слишком ясно ощущала: в любую секунду он может использовать свою ментальную силу, обездвижить меня — и сделать с моим телом всё, что захочет.
Он шагнул ближе, пока мои бёдра не упёрлись в край стола. Я опёрлась ладонями о лакированное дерево, чтобы не откинуться назад.
— Элиза могла представить меня тебе как благородного рыцаря, пришедшего спасти человечество из злых когтей императора, — тихо сказал он. — Но никогда не забывай, Котёнок: пусть я и не разделяю склонности к жестокости, присущей моим сородичам, я всё равно вампир. И я всё равно подчинён императору. Моя обязанность — соблюдать его законы, что бы ты о них ни думала.
— И всё же ты хочешь, чтобы я убила его ради тебя, — горько произнесла я. — Он бы по-прежнему называл тебя верным слугой, если бы знал?
Губы Максимиллиана изогнулись в саркастической улыбке.
— Ах, но вампиры веками убивают друг друга ради власти. Это просто часть игры.
Улыбка исчезла, и он провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке.
— Игры, в которую я бы не хотел втягивать тебя.
В его взгляде мелькнуло что-то мягкое, почти печальное. В груди болезненно дрогнуло. Его опьяняющий аромат снова окутал меня — древесный, тёплый, слишком близкий. На мгновение захотелось опустить защиту.
Я вцепилась в свою ярость, как в спасательный круг.
Неважно, сколько больниц или теплиц он построил. Он по-прежнему нёс ответственность за то, что я видела сегодня. По-прежнему был тем самым чудовищем, с которым я поклялась бороться — до того, как Себастьян запер меня в саркофаге. Он сам только что это подтвердил. И всё равно ожидал, что я помогу ему.
— Я не обязана играть, — сказала я. — Не обязана быть частью твоей дурацкой игры. Или чьей бы то ни было ещё. Мне надоело быть пешкой. Надоело быть пленницей. Как только наступит полнолуние — я уйду.
Я оттолкнула его плечом и вышла из зала, направляясь к своим покоям.
И он позволил мне уйти.
![]()
Я провела следующие пару дней, зарывшись в библиотеке, с головой в книгах и свитках. Максимиллиан больше не искал меня, и никто из его прихвостней не появлялся. Все они были заняты подготовкой к приезду военного агента императора, который должен был забрать поставку оружия в Люмину. Это знание лишь укрепило мою решимость — любая помощь, которую я окажу лорду Старкло, и его людям, приведет лишь к большему человеческому страданию.
Книги и свитки, которые я читала, подтверждали большинство того, что я уже знала — о Вечной Ночи, новых территориях, магической баррикаде ведьм и варварских законах, под которыми люди вынуждены были жить при правлении Владимира. Чем больше я читала, тем более убийственными становились мои чувства по отношению к вампирскому правителю. Как только я убью Себастьяна и разрушу его влияние на кланы ведьм, я мобилизую их и свергну Владимира. Вампирский король заплатит за свои преступления, но на моих условиях. Не на условиях Максимиллиана.
Тем не менее, я должна была признать, что, не посетив Тривэю, у меня было очень мало информации. Мне нужно было найти источник сведений о мире ведьм. Но с кем из тех, кто здесь, я могла поговорить, чтобы узнать инсайдерскую информацию о районе, когда тот был отрезан от остальной части Валентаэры?
