Он протянул руку к Джинкс; когти блеснули в лунном свете. Я ожидала, что она презрительно отвернётся, но к моему удивлению она боднула его ладонь лбом, а потом потёрлась об него всем телом. Гигант-воин смягчился, поднял кошку, и в его глазах мелькнуло изумление, когда он устроил её в своих огромных руках. Золотые бусины в его косах тихо звякнули при движении, и я моргнула, осознав, что они вылеплены в виде декоративных волчьих голов.
— Она не обычная кошка, — объяснила я, пока он гладил её шерсть. — Я создала её своей теневой магией ещё ребёнком, потому что много времени проводила с фераями, и меня грызла зависть: я смотрела, как все мои друзья разъезжают по лесу на своих лютоволках-фамильярах. Мне тоже хотелось своего.
Люций едва не выронил Джинкс; она зашипела на него, когда он неловко перехватил её обратно.
— Ты… ты проводила время с моим… с племенем Вольвенов? — спросил он, а она уже спрыгнула из его рук и вернулась ко мне.
— Вот этого я о тебе не знал, — заметил Воробей. Он вытащил из голенища кинжал и теперь кончиком лезвия чистил когти, не сводя одного глаза с Джинкс. — Насколько мне удалось раскопать, ты родилась и выросла в клане Ноктюрн. Они обычно не позволяют юным ведьмам покидать клан, пока те не завершат своё первое Сумеречное Причастие.
Я пожала плечами.
— Я не как большинство ведьм, — сказала я, не желая выдавать ему больше о своём прошлом. Он и так знал слишком многое.
— Вот уж точно, — протянула Найра, и мы втроём обернулись: она уверенно шагнула на тренировочную арену. Я моргнула, увидев её в простой хлопковой тунике и штанах — разительно не похожей на те строгие, гладкие платья, которые служили ей чем-то вроде рабочей формы. Она поджала губы, разглядывая кошку, и добавила:
— У нас нет мяса, чтобы её кормить.
— Ей не нужна еда, — сказала я. Похоже, в отличие от Люция, любовь Найры к животным на кошек не распространялась.
— Отлично. А теперь, если вы не собираетесь спарринговаться, уходите. — Найра вытащила меч и указала на выход. — Это наш тренировочный час, а вы тратите его на всю эту бессмысленную болтовню.
Воробей фыркнул.
— Говорит та, что вошла на пятнадцать минут позже.
Найра помрачнела.
— Мы с Элизой весь день сбиваемся с ног, готовясь к приезду Виниция. Это более чем уважительная причина.
— Кто такой Виниций? — спросила я. Это был уже третий раз, когда они его упоминали, и мне хотелось понять, кто этот вампир, из-за которого столько нервов.
— Самовлюблённая змея, — прорычал Люций; глаза у него сверкнули.
— Также известная как Мастер над вооружением нашего высокочтимого императора, — закончил Воробей. — Он заведует оружием и закупками для флота Ноксалиса. Так что он регулярно наведывается на наши фабрики — проверять разработки и инспектировать поставки. Наша дорогая Элиза вкалывает круглые сутки над новым проектом эфирной пушки по любезному содействию Икара Стормвелдера, и старина Виниций приехал испытывать новый прототип.
У меня неприятно ухнуло в животе.
— Для чего эти пушки используют? — спросила я, хотя подозрение тяжёлым камнем уже тянуло ответ вниз.
Найра и Воробей обменялись многозначительными взглядами. Когда они не ответили, Люций взял слово:
— Магический щит, который защищает ведьм от вторжения, действует только на суше, — объяснил он. — С моря они всё ещё открыты для атак, и с тех пор как Владимир получил контроль над марисийским флотом после завоевания Хелиариса, он вовсю использует эти корабли, чтобы истощать прибрежную оборону Тривэи.
У меня внутри всё ухнуло вниз. Бухта Полумесяца находилась ровно посередине побережья Тривэи — в самом его центре. Наша связь с лунным циклом и приливами делала это место идеальным для ремесла, но она же делала нас уязвимее для морских атак, чем остальные кланы. Пираты Чёрной Воды заставили нас давным-давно выработать собственную морскую оборону, но есть разница — отбиваться от горстки пиратских кораблей и противостоять целому флоту. Как, во имя всех адов, Себастьян удерживал их всё это время?
— Значит, вы и правда помогали ему уничтожать мой народ, — сказала я, сжимая кулаки.
— У нас нет выбора, — огрызнулась Найра. — Мы все связаны кровной клятвой с императором, напрямую или через его слуг. Если не будем делать для него оружие мы — его сделает кто-то другой.
Я покачала головой.
— Я в это не верю. Должен быть другой выход.
— Он есть, — сказал Воробей.
У меня напряглась челюсть от той значимой ноты в его голосе. Ну да. Помочь Максимиллиану убить вампирского короля.
— И откуда мне знать, что Максимиллиан не продолжит этот террор уже сам — особенно когда у него уже есть для этого вся инфраструктура? — Я снова сжала кулаки. Он был таким равнодушным, когда я рассказала ему о несчастном рабе, которого хлестали кнутом на улице. Я не могла доверять ему — не могла верить, что он не повернётся против меня, как только я помогу ему взять власть. Как бы ни манило его предложение.
— С ней бессмысленно спорить, — сказала Найра, скрестив руки. — Ты вообще зачем сюда пришла? Ясно же, что не тренироваться. — Она окинула меня жгучим, уничижительным взглядом сверху вниз.
Я вспыхнула от смущения, — на мне было простое дневное платье цвета спелой сливы, и для спарринга оно, мягко говоря, не годилось. Но откуда мне было знать, что Джинкс приведёт меня именно на тренировочный двор?
— Я пришла сюда, потому что хотела спросить у Воробья, нет ли у него для меня какой-нибудь информации о Тривэе, — сказала я, глядя на разведчика.
Он наклонил голову набок, и мой взгляд сам собой зацепился за татуировку — пенистая морская волна взлетала по боку его шеи.
И только тогда до меня дошло, насколько странно: все эти вампиры так открыто носили на себе следы человеческого прошлого. Люций — с волчьими золотыми бусинами в волосах, Найра — со своей племенной кожей для верховой езды и картиной, которую держала в Башне, Воробей — с татуировками на шее, не скрывая. Ни один вампир, с которым я дралась прежде, не демонстрировал безделушек, связанных с жизнью до Обращения. Насколько я понимала, отказ от всех вещей и меток прошлого был обязательным условием, которое все Сиры требовали от кандидатов в Потомство перед тем, как они смогут пройти Обращение.
Так почему же Максимиллиан не требовал этого от своих вампирских детей?
— Понимаю, — Воробей приподнял брови. — И какую именно информацию ты ищешь?
— Любую, которая поможет мне правильно спланировать и осуществить свою месть.
Найра, по виду уже готовая схлопотать удар, открыла рот. Но Воробей оборвал её прежде, чем она успела снова попытаться выгнать меня.
— Знаешь что, — сказал он, вытаскивая один из своих мечей и протягивая мне. — Сможешь пустить кровь — расскажу всё, что захочешь знать.
Я поймала меч за рукоять на одном рефлексе и уставилась на клинок. Он был выкован из звёздной стали, почти неразрушимой руды, которую добывали в Кэйлум Крест Небесный Хребет) Ноксалиса. Серебристый металл мерцал в лунном свете слабым, не от мира сего, сиянием. Оружие было превосходным — выверенным до мелочей, безупречно сделанным, и я невольно залюбовалась им, даже понимая, откуда оно взялось.
— Мне кажется, это плохая идея, — сказала я, колеблясь.
— Вообще-то, по-моему, это отличная идея, — заявила Найра.
Она ухмыльнулась мне и заняла место у края круга, прислонившись к манекену, который выглядел так, будто его проткнули мечом раз несколько десятков.
— Если, конечно, ты не боишься, охотница.
Я окаменела.
— Ладно, — сказала я и крутанула меч в руке.
Люций отошёл от Воробья и присоединился к Найре, а Джинкс потерлась о мои ноги и громко замурлыкала в знак поддержки, прежде чем метнуться к исполинскому воину-вампиру и вспрыгнуть ему на плечо.
— Только без вашей телекинетической чуши, раз уж я не могу пользоваться магией.
— По рукам, — Воробей оскалился и вытащил свой меч, когда я пошла на него.
