Мы, должно быть, представляли собой то ещё зрелище: лорд-вампир растрёпан, рукав залит кровью, и я, ковыляющая рядом с ним, словно калека.
По крайней мере, мои заляпанные кровью оружие и броня были скрыты — Максимиллиан одолжил мне свой плащ, заметив, что, раз уж я гостья под его защитой, появляться в городе с видом, будто я готова перерезать каждого встречного вампира, вызовет слишком много вопросов. Он посоветовал впредь вести себя менее заметно.
Я едва могла осмыслить саму мысль о «будущих вылазках», не говоря уже о той, из которой только что вернулась.
Правда была в том, что я натянула капюшон его плаща ещё в переулке и держалась к нему так близко, как только могла. То всепоглощающее желание свернуться клубком в самом тёмном углу и спрятаться от мира вернулось, и облегчение, которое я почувствовала, когда мы миновали ворота, было настолько явным, что вызвало во мне отвращение.
— Ах да, и Элиза тоже будет на тебя сердита, — добавил Максимиллиан. — Она очень ждала твоего пробуждения, так что, полагаю, ты основательно разрушила её надежды, когда придушила её при первой же встрече.
Тон его оставался почти светским, но под ним я уловила оттенок упрёка, от которого у меня напряглась спина.
— Ты не можешь винить меня за это, — сказала я, хотя в животе болезненно кольнуло чувство вины. Я вспомнила, как она радостно смотрела на меня, когда поняла, что я проснулась.
Но какого демона всех преисподних я вообще об этом думаю? Я её даже не знаю. В тех обстоятельствах я была настолько осторожна, насколько могла — лишила её сознания, а не ранила и не убила.
— И за стражников тоже. Ты должен был понимать, что я попытаюсь сбежать.
— Понимал, — признал он. — Отчасти поэтому я и послал к тебе Элизу, а не вампира. Я знал, что ты её не убьёшь.
— И откуда ты мог это знать? — спросила я, оскорблённая уже за неё.
То, что её хозяин так хладнокровно поставил жизнь своей рабыни под угрозу… мне стоило огромных усилий не всадить ему кол прямо на месте.
— Я сделал своим делом узнать о тебе всё, что только можно.
Я поджала губы, не зная, что на это ответить. Он явно знал обо мне многое — достаточно, чтобы вычислить местонахождение моей темницы и ту самую ночь, когда защитные чары ослабевали настолько, что их можно было прорвать.
А я о нём не знала почти ничего — лишь то, что он могущественный телекинетик и высокородный вампирский аристократ.
Я кипела от этого, пока мы подходили к входу в Башню — величественной арке, по обе стороны которой возвышались стройные обелиски из полированной солнечной стали.
Лорд-вампир поднял руку, и дверь — настоящее произведение искусства, покрытое резьбой солнечных символов и священной иконографии — распахнулась сама собой.
За ней раскинулся просторный вестибюль, залитый мягким зачарованным сиянием, исходящим из жил эфирных кристаллов 8, вмонтированных в стены. Над нами вздымался сводчатый потолок, усыпанный кристаллическими звёздами. Полы из солнечного камня блестели под ногами, отражая свет так, что казалось, будто мы ступаем по воде.
Или казалось бы — если бы не тёмно-синяя дорожка, тянувшаяся от входа в вестибюль к главному залу.
На ней золотой нитью был вышит сложный узор: огромное око в центре паутинообразного созвездия.
Я знала этот символ.
Герб Дома Психорос — Астральная Паутина.
Навстречу нам шагнула женщина-вампир.
Её рыжевато-каштановые волосы ниспадали мягкими волнами на узкие плечи. На ней было платье с высоким воротником и узкой юбкой, расширяющейся чуть ниже колен, в паре с остроносыми туфлями на низком каблуке. В боковые швы облегающего наряда были вшиты золотые вставки, подчёркивающие её высокий, изящный силуэт.
В одной руке — блокнот, в другой — перо. Когти убраны, ногти выкрашены в тёмно-алый.
— С возвращением, сир, — сказала она, склоняя голову.
Карие глаза блеснули, когда она окинула меня взглядом; брови слегка сошлись.
— Вижу, вы вернули нашу гостью. Желаете, чтобы я вызвала целителя?
Нашу гостью?
— Да, — сухо ответил Максимиллиан. — Она проделала блестящую работу, сводя на нет все усилия Элизы за последние дни. Ещё одна ночь, подключённая к Элинфьюзеру, всё исправит. Но по крайней мере ей стоит принять обезболивающий тоник.
— Элинфьюзер? — я вспомнила кристально-солнечно-стальную машину, к которой меня подключали. — Так называется та штука?
— Да, — ответила рыжеволосая за него. — Это специальное устройство, которое вводит эликсиры прямо в кровоток. Элиза использовала его, чтобы напитать вас витраей, сывороткой, способной вернуть большинство людей с самого края смерти.
— В твоём случае — восстановить тебя после десятилетий атрофии, — добавил Максимиллиан.
— Солнечный свет — ключевой компонент её создания, — продолжила рыжеволосая. — Как вы можете представить, это ценный ресурс.
Её тон был острым, как бритва, но я почти не обратила внимания на её недовольство — мысли снова вернулись к башенным часам.
— Вы говорите так, будто солнечный свет — редкость, — сказала я, переводя взгляд с одного на другого.
Вампиры обменялись многозначительным взглядом.
— Думаю, этот разговор лучше продолжить за ужином, — гладко произнёс Максимиллиан. — Найра, пожалуйста, проводи нашу гостью обратно в её покои, чтобы она могла привести себя в порядок, а затем приведи её ко мне, когда будет готова.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже прошёл мимо меня, и в следующую секунду был вовлечён в разговор с другим вампиром в холле.
— Пойдёмте, — сказала Найра, пока я сверлила взглядом затылок лорда-вампира. — Устроим вам горячую ванну и смену одежды.
— Мне не нужна нянька, — огрызнулась я.
Вампирша поморщилась.
— Ничего материнского в этом нет. От вас разит вампирской кровью и человеческой мочой. После всего переполоха, что вы устроили, меня так и тянет окунуть вас в реку. И в вашем состоянии вы вряд ли сможете со мной тягаться. Так что идёмте.
Найра резко развернулась и зашагала прочь, каблуки её туфель чётко отстукивали по мраморному полу.
Я вспыхнула от её надменного тона, но проглотила гордость и пошла следом, стараясь не ковылять, хотя ноги отчаянно грозили подломиться.
Я вытерплю гостеприимство этого вампира ещё одну ночь.
Ровно столько, сколько потребуется, чтобы понять, чего он хочет — и что случилось с моим миром, пока я гнила в том саркофаге.
А потом я обрушу на них месть, о которой мечтала последние пятьдесят лет.
![]()
В ту секунду, как я захлопнула дверь спальни, мерзкий, поднимающий волосы на коже озноб, ползавший по мне последний час, исчез. Я испустила честный, клянусь богами, вздох облегчения — наконец-то одна — и узел в животе немного ослаб.
— Жалкое зрелище, — пробормотала я, качая головой.
Я — Китана Найтшейд. Дочь ведьм. Повелительница теней. Истребительница вампиров.
И я боюсь чёртова неба.
С шумным, раздражённым выдохом я подняла голову и оглядела комнату. Когда я впервые проснулась здесь, она казалась слишком просторной. Но после того, как я чуть не растеклась лужицей ужаса под открытым небом, она ощущалась убежищем. Местом, где можно спрятаться от всевидящих глаз мира.
Мне ненавистно было это чувство. Ненавистно, что я предпочитаю комнату, подаренную вампиром, свободе за её пределами.
— Но есть ли там вообще свобода? — прошептал голос где-то в глубине сознания. Ты видела город. Вампиры повсюду, люди — почти рабы. И у тебя нет магии. Кем ты станешь там, кроме такой же рабыни?
Я сжала челюсть. Я никогда не стану рабыней вампира. Скорее брошусь с балкона, чем позволю себе такое унижение.
Стиснув зубы, я прошла в ванную и сорвала с себя одежду.
Как и обещали, меня ждала горячая ванна, вода парила, насыщенная ароматными маслами. Я замерла, заметив листья, плавающие на поверхности, затем осторожно вытащила один и поднесла к носу.
