Но мой взгляд сузился, остановившись на люстре под потолком и на ручках гардероба у противоположной стены.
Они были сделаны из солнечной стали2, металла, который предпочитали эферионцы — одна из трёх рас Хелиариса, человеческого царства. И машина, что была подключена к моей руке, тоже была эферионской работы — одно из их продвинутых медицинских устройств, без сомнения.
Странно.
Вампиры не пользовались эфирной технологией. Они, как правило, презирали человеческие изобретения — вплоть до того, что отвергли предложение короля Эфериона разработать устройство, способное преобразовывать животную кровь, делая её более приемлемой на вкус для вампиров.
Эти кровососущие ублюдки вели себя так, будто их бессмертие делает их выше остальных, но на деле были всего лишь кучкой разряженных трупов, застрявших в своих архаичных привычках.
Я уже собиралась отдёрнуть тяжёлую парчовую штору, закрывавшую окна, когда дверь открылась.
Я обернулась и увидела, как в комнату входит невысокая женщина с оливковой кожей. Под подмышкой она держала стеклянный резервуар с той самой золотистой жидкостью из машины. На ней был тёмно-синий рабочий комбинезон, расстёгнутый до пояса, под которым виднелась оранжевая рубашка; короткие золотистые кудри были убраны под синюю кепку в тон.
Увидев меня, женщина замерла с открытым ртом — и к моему изумлению, её зелёные глаза наполнились восторгом.
— Борода Фаэроса3! — воскликнула она. — Ты проснулась!
Щёки её вспыхнули румянцем, она едва не выронила резервуар и поспешно прижала его крепче к боку.
— Макс будет… —
Я оказалась за спиной женщины прежде, чем она успела договорить. Обвив рукой её шею и подхватив подмышкой, я сжала захват — удушающий, лишающий сознания.
Она забилась, когда я усилила давление, перекрывая циркуляцию почти так же, как Люциус перекрывал мне воздух. Резервуар выскользнул из её рук и с грохотом разбился о пол — стекло и золотистая жидкость растеклись у наших ног.
Когда через несколько секунд она обмякла в моих руках, я невольно поморщилась — её, скорее всего, обвинят в этом беспорядке.
Но если она человек на службе у Дома Старкло, значит, она рабыня. А я знала по опыту: рабы яростно защищают своих хозяев, как бы жестоко с ними ни обращались.
Неважно, насколько дружелюбной или милой она выглядела — она всё равно враг.
Осторожно обходя осколки стекла, я отнесла бесчувственную женщину к кровати, затем обыскала её — вдруг найдётся хоть что-то, пригодное в качестве оружия.
На поясе висел набор инструментов — полезных для механика, но бесполезных против вампиров. В карманах — только карандаш да тряпка, пропитанная маслом.
С раздражением я прекратила поиски и направилась к шкафу. По крайней мере, нужно было избавиться от этой жалкой ночной рубашки и надеть что-то подходящее для побега.
Я распахнула дверцу — и резко отпрянула.
На вешалках висели яркие платья и туники, но на полу под ними лежала моя одежда. Моя броня. Мои колья.
Я схватила их и начала одеваться, выругавшись, когда чёрные кожаные штаны сползли на моих костлявых бёдрах. Бронированный корсет вовсе отказался держаться, и я отбросила его, выбрав белую хлопковую блузу из шкафа.
Перевязь для кольев оказалась слишком широкой — я перебросила её через плечи. Затем надела поверх длинный чёрный пыльник4.
В последнюю очередь закрепила наручи5 на предплечьях.
Всё пахло свежей стиркой, а колья выглядели так, будто их ещё и отполировали.
Какого демона всех преисподних вампир-лорд оставил моё оружие здесь — там, где я могла без труда до него дотянуться?
Я сунула ноги в кожаные сапоги, затем решительно подошла к шторам и дёрнула их в сторону, открывая стеклянные двери.
У меня перехватило дыхание от сверкающего вида за ними — но я не успела как следует его рассмотреть. В коридоре послышались шаги, и до меня донёсся безошибочный запах вампира.
— Элиза? Ты где?
Чёрт.
Я рванула дверь, распахивая её, и перемахнула через перила, исчезнув из поля зрения.
Холодный металл впился в ладони, когда я повисла на балконной ограде. Я подняла взгляд — и увидела, что держусь на внешней стене гигантской башни.
Сооружение из солнечной стали устремлялось к ночному небу, его золотая поверхность едва мерцала в скудном лунном свете. Кованые балконы и хрустальные головы соколов выступали из гладких стен, украшенных выгравированными солнечными символами. Венчала башню круглая конструкция — и мне не нужно было видеть её целиком, чтобы понять: это великолепные солнечные часы.
Я слышала истории об этом месте, пусть никогда прежде здесь не бывала.
Я висела не на какой-нибудь случайной башне.
Это была Башня Рассвета, архитектурная жемчужина Люмины, столицы Эфериона.
Осознание обрушилось на меня ураганом — вместе с тем фактом, сколько вокруг пространства.
Сотни футов до земли. И бесконечная пустота над головой и вокруг.
Ночной ветер переменился, ледяным касанием скользнув по щеке. Я вздрогнула. Дыхание стало частым, рваным, ладони скользили по холодному металлу.
Небо словно давило со всех сторон, наваливаясь, сжимая—
— Элиза! Ты в порядке?
Крик вырвал меня из надвигающейся паники. Я шумно выдохнула, будто получила удар под дых.
Не позволяя себе задуматься, я раскачалась на перилах, приближаясь к стене башни, и прыгнула к ближайшей хрустальной голове сокола.
Я приземлилась на массивный кристаллический клюв — и едва не соскользнула с гладкой поверхности.
Проглотив ругательство, я обхватила руками шею хрустальной птицы и, раскачавшись, бросилась к следующему балконному ограждению.
Я повторяла этот безумный манёвр снова и снова, держась теневой стороны башни, чтобы не привлечь внимание стражи, расставленной по стенам комплекса.
Спускаясь по шести этажам, отделявшим меня от земли, я одним глазом следила за происходящим внизу. Несмотря на поздний час, по дорожкам между зданиями сновало пугающе много людей. Я отмечала позиции караульных на вершине каменной стены и у входов в неё — стене, окружавшей весь этот комплекс.
Выбраться отсюда будет той ещё задницей.
До заточения я могла бы спуститься по башне на верёвке за считанные минуты. Но движения стали ржавыми, мышцы ослабли от долгого бездействия, и мне приходилось делать паузы после каждого прыжка, чтобы убедиться, что я не сорвусь.
К тому моменту, когда я достигла основания, пот стекал со лба, а тело дрожало от напряжения. Я прижалась к стене башни, тихо хватая ртом воздух, стараясь перевести дыхание.
Из-за угла ближайшего здания показался стражник. Я замерла, ноздри дрогнули.
Нельзя было ошибиться в этом запахе — ледяном, землисто-металлическом, напоминающем глухой холод ночного воздуха, холод камня и металла, с едва уловимой, но настойчивой нотой засохшей крови.
Этот стражник был вампиром.
А значит, и другие на стенах, вероятнее всего, тоже.
Если это так…
Тогда Башня Рассвета — дом королевской семьи Эфериона и один из важнейших символов королевства — захвачена вампирами.
Мысль была невероятной.
Как вампирам удалось покорить город? У Эфериона было самое передовое вооружение среди трёх человеческих королевств. Их эфирные пушки6, установленные на воздушных кораблях, могли испарить целый батальон вампиров одним залпом.
Если бы эти корабли существовали во время Войны Хаоса, когда вампиры впервые напали на остальную Валентаэру, мы могли бы стереть их с континента ещё тогда, в самом начале.
Но сейчас они были. По крайней мере, были, когда меня заключили в саркофаг.
Так почему же их не использовали?
Стражник повернулся в мою сторону, уловив движение, но я уже выхватила кол и метнула его прежде, чем его взгляд успел на мне сфокусироваться.
Он издал захлёбывающийся, булькающий стон, когда серебряное лезвие вошло точно в цель — прямо в грудь, пронзив его неживое сердце. Я едва задержалась, чтобы вырвать оружие, и рванула вперёд, к южному выходу комплекса, который казался наименее охраняемым.
