К тому моменту, как он сократил расстояние, я сумела подняться на колени, но руки дрожали так сильно, что я едва могла вытащить следующий кол.
Безнадёжность накрыла меня волной. Плечи невольно поникли.
Неужели вот так я и умру?
После десятилетий, проведённых в гробнице, только-только обретя свободу — чтобы закончить жизнь в грязном переулке от рук какого-то жалкого вампирского громилы, который даже магией пользоваться не умеет?
Вампир потянулся к моей шее — и вдруг замер. Его ладонь остановилась в дюймах от моей кожи.
Глаза расширились. Моё дыхание оборвалось, когда его рука задрожала, отказываясь подчиняться хозяину.
— Думаю, на сегодня достаточно, — произнёс знакомый голос.
Когтистая рука пробила грудь вампира насквозь, вырвав дыру прямо в центре его тела.
На этот раз уже я уставилась широко раскрытыми глазами, когда бледный кулак сжал его неживое сердце — и вытащил его обратно через зияющее отверстие.
Мой несостоявшийся убийца рухнул на мостовую, открывая стоявшего за ним другого вампира.
Но сравнивать того, кто возвышался надо мной, с тем, что лежал у моих колен, было всё равно что сравнивать милого светлячка с кометой, рассекающей небо.
Вампир, истекавший кровью у моих ног, был опасен — но всего лишь обычный громила: усиленная сила, скорость, обострённые чувства, и ни крупицы магии.
А тот, кто стоял передо мной, буквально излучал мощь. Она мерцала в люминесцентном сиянии его кожи и волос, ощущалась в едва заметном гуле и смещении воздуха вокруг него. Его аура заполняла весь переулок, занимая куда больше пространства, чем позволяла его стройная фигура.
— Хм.
Максимиллиан задумчиво изучил сердце в своей руке, затем сжал его в кулаке.
Кровь стекала по мускулистому предплечью, пропитывая рукав, прежде чем он опустил руку, позволяя каплям падать на булыжник.
Он посмотрел на меня из-под опущенных бровей; глаза, полные звёздного огня, сверкнули.
— Прошу прощения, что вмешался, но мне показалось, что тебе требуется помощь.
Я поджала губы, не зная, что ответить.
Помощь мне определённо требовалась — и всё ещё требовалась, если уж на то пошло, потому что на то, чтобы просто удержаться на коленях, уходили последние силы.
Но будь я проклята, если поблагодарю вампира хоть за что-то.
— Почему ты его убил? — потребовала я.
Брови Максимиллиана изогнулись.
— Разве это не очевидно?
Я шумно выдохнула.
— Он вампир. Один из твоих. Я ведьма. Ваш враг. Ничего очевидного тут нет.
Губа Максимиллиана презрительно изогнулась, когда он взглянул на мёртвого вампира у своих ног. Он пнул тело так, словно это был мусор, затем присел передо мной.
Даже на корточках он оставался на голову выше меня, и я нахмурилась, мысленно проклиная свой рост. Облака, проплывавшие по тонкому серпу луны, отбрасывали тень на его лицо, но глаза продолжали светиться внутренним огнём, пока он изучал меня.
— Всё очень просто, — сказал он, скользнув пальцем под мой подбородок и приподняв лицо. — Ты под моей защитой. А это значит, что пока ты находишься в этом городе, ты — моя. И всякий, кто тронет то, что принадлежит мне, умрёт.
Он говорил мягко, но напряжённость в его голосе пробрала меня до костей.
— Я не твоя, — прошипела я, оскорблённая самой мыслью о том, что могу принадлежать вампиру.
Он тихо усмехнулся.
— Пока нет, — согласился он, поднимаясь на ноги.
Он протянул мне руку, но я даже не шевельнулась.
— Ты хорошо сражалась, Котёнок. Понимаю, почему твоё имя до сих пор внушает вампирам страх — даже спустя столько лет после твоей предполагаемой гибели.
— Котёнок? — мой рот приоткрылся. Я была настолько поражена его наглостью, что даже не смогла разозлиться. Этот холодный, тихий вампир действительно дал мне… ласковое прозвище?
Он пожал плечами.
— В тебе от силы полтора метра роста. А на коленях и того меньше.
Он усмехнулся, и лицо моё вспыхнуло.
— Ты крошечная, очаровательная и ходячий вихрь хаоса. Котёнок — идеальное имя для тебя.
— У меня рост метр шестьдесят, — прошипела я, хватая его руку.
Будь я проклята, если проведу ещё хоть секунду на коленях перед вампиром — даже если для этого придётся принять его помощь.
Пальцы Максимиллиана — сильные и вместе с тем изящные — сомкнулись вокруг моих, и он одним плавным движением поднял меня на ноги.
Голова закружилась. Я инстинктивно сжала его руку крепче, чтобы удержаться.
Неожиданная волна эмоций прокатилась по мне от этого прикосновения. Я моргнула в изумлении, чувствуя, как в горле встаёт ком.
Мне потребовалась секунда, чтобы осознать: я так реагирую, потому что впервые с момента заключения чувствую прикосновение, в котором нет угрозы.
И не от ведьмы. И даже не от человека.
От вампира.
В глазах Максимиллиана что-то мелькнуло — и, возможно, мне показалось, но его выражение будто на мгновение смягчилось.
Опомнившись, я выдернула руку из его ладони и отступила, изо всех сил стараясь смотреть на него свысока. Что, учитывая его рост — не меньше метра девяносто, — было задачей почти невыполнимой. Но когда ты невысокая девушка, приходится работать с тем, что есть.
Лорд-вампир приподнял брови, без труда раскусив мою жалкую попытку напустить на себя важность.
— Если мы закончили, — сказал он, приседая, чтобы подобрать что-то с земли, — я бы предпочёл вернуться в Башню и привести себя в порядок.
Тревога стиснула грудь, и я отступила ещё на шаг.
— Я не стану твоей пленницей.
Когда адреналин схлынул, боль разлилась по позвоночнику, но я стояла твёрдо, отказываясь поддаться ей. Я скорее вобью кол себе в сердце, чем позволю снова запереть себя.
Максимиллиан выпрямился, откидывая с глаз волосы цвета грозовой тучи.
— Ты не моя пленница, — сказал он и снова протянул руку.
Я моргнула, увидев на его раскрытой ладони мой кол.
Серебро должно было жечь его к чертям, но он держал его так, будто боль вовсе его не беспокоила.
— Я вытащил тебя из той темницы не для того, чтобы запереть в новой.
Я выхватила кол прежде, чем он передумает, и выставила его между нами — словно была в состоянии отбиться от него.
К его чести, он не усмехнулся, не рассмеялся и не выказал презрения. Он просто встретил мой взгляд и ждал, пока моя грудь судорожно вздымалась, а я пыталась взять дыхание под контроль.
Мне не хотелось ему верить, но я не могла отрицать: до сих пор он не обращался со мной как с узницей.
В этом должен быть подвох. Бескорыстие — не самая характерная черта вампиров. Но я не могла понять, в чём его расчёт, зачем он потратил столько усилий, чтобы помочь мне.
— Почему я должна пойти с тобой? — наконец спросила я.
— Потому что тебе нужны ответы о том, что произошло за последние пятьдесят лет, — ответил он. — Ответы о том, почему в два часа дня стоит полная ночь. Ответы о том, как и почему вампиры захватили один из самых могущественных человеческих городов Хелиариса. И ответы о том, почему вампир вытащил тебя из темницы, поселил в удобных покоях своей крепости и дал тебе полную свободу разгуливать по его городу в оружии и броне.
Я открыла рот — и тут же захлопнула его.
Потому что он был прав.
Мне нужны были ответы.
И хотя я доверяла Максимиллиану ровно настолько, насколько могла бы его швырнуть — а сейчас это было бы совсем недалеко — он оставался моим лучшим источником информации.
Поэтому, когда он отвернулся и направился к выходу из переулка, я последовала за ним обратно к Башне.
Не разжимая пальцев, в которых всё это время сжимала колья.
![]()
Если бы взгляды могли убивать, я бы умерла в ту же секунду, как подошла к воротам комплекса.
— Моим стражникам совсем не по душе, что ты прикончила троих из их собратьев, — негромко заметил Максимиллиан, когда мы прошли через ворота внутрь.
